Булат Галеев - Советский Фауст

В истории любого этноса, народа, государства есть моменты, как бы сказать помягче, стремления преодолеть ощущение тесноты путем пространственного расширения, осуществляемого под разными намерениями, чаще всего благими (хотя бы для себя). Вспомните Древнюю Грецию, Рим, Оттоманскую империю, Александра Македонского и Чингизхана, Атиллу и Наполеона... Россия во второй половине второго тысячелетия — молодое, активное государство, и об этом можно судить по динамике ее границ на глобусе. Налицо буквальный взрыв: от небольшого пятна на географической карте в XV веке — до освоения большей части евразийского континента, с выплеском в Северную Америку, с вожделенными взглядами на Босфор, Дарданеллы, на Ближний Восток, Африку — в конце XIX века. Крым, Средняя Азия, Кавказ, Манчжурия, Польша, Финляндия... Вспомните гениальные картины В.Сурикова: батальон конкистадора Ермака истребляет дивизию сибирских туземцев. А после удивляемся — куда они все делись? А чем занимается альпинист Суворов в Западной Европе? — из другой картины этого же художника... Но наступает момент насыщения. Точнее, просто сил уже не хватает. Ушли из Северной Америки, продали ни за грош Аляску. Хотя, простите за выражение, менталитет сохранился. Наступил XX век. И, «захлебнувшись» пространством, молодая Россия перебросила по инерции свою энергию на освоение исторического времени,воспользовавшись оказавшимся «под рукой» учением Маркса о неизбежности смены общественных формаций. Да, генералитет изменился, а менталитет остался тот же. Пафос ситуации зафиксирован, кстати, в послереволюционном фольклоре: «Мы покоряем пространство и время, мы молодые хозяева земли!». И, затем, — в гербе Советского Союза, как подсознательном графическом олицетворении идеи мировой революции, завершающей это покорение в полном объеме (в центре герба — весь земной шар).

Итак, в итоге, — 1917 год! Термен — на велосипеде с номерным знаком 6260. Весь в движении, брызжущий талантом и умением, простившийся со своим дворянским прошлым. «Ни более и ни менее»...

В.И.Ленин, решившийся на отчаянный эксперимент со «слабым звеном», по сути дела до конца жизни лелеял надежду, что именно мировая революция должна подтянуть, в знак благодарности первопроходцам истории, и саму Россию до соответствующего, по Марксу, уровня экономического развития и столь необходимой культуры. Увы, мечта оказалась химерой, планета не торопилась вслед, и Россия, естественно пришедшая к Февралю и насильно форсировавшая Октябрь, все равно была обречена строить капитализм, пусть и государственный, ибо от всех лозунгов социализма оказалось возможным реализовать лишь «обобществление собственности», с отказом от романтических идеалов Свободы, Равенства и Братства. Причем, расстояние между Февралем и Октябрем в историческом смысле практически равно нулю, и две революции, буржуазная и социалистическая, реально слились в одну,так что все последующие годы Россия жила в противоестественной напряженной ситуации: строительство под благородными социалистическими лозунгами государственного капитализма с постоянным подавлением недовостребованных буржуазных отношений. Ситуация усугублялась тем, что Россия рвалась в будущее в одиночку. В результате — отказ от первоначальных наивных лозунгов: не будет, мол, армии, а вооруженный народ, милиция; вся власть Советам и т. д. И вместо этого — самая мощная армия в мире, а вместо власти Советов, власти народа — диктатура краснознаменного «ордена меченосцев», с которым Сталин любил сравнивать, не без гордости, реформированную им партию. История, как и природа, мстительна, — если нарушается естественный ход вещей. Насилие над историей, усугубляемое эйфорией правоты первооткрывателей, с необратимой и трагической неизбежностью оборачивается насаждением повсеместного насилия: ощетинившееся отношение к остальному миру и, вместо мировой революции, перманентная гражданская война со своим обманутым и безоружным населением, обрекающая страну на самоистребление во имя сохранения великой идеи, а точнее — новой государственности любой ценой (ее неизбежные атрибуты, как уже всем очевидно: социальный расизм, примат идеологии над экономикой, милитаризация, торжество сыска, однопартийность с ее жесткой дисциплиной, тоталитарность командно-административной системы и т. д.).

В итоге — 1938 год! Ленинские лозунги трансформируются: «Один шаг вперед, два шага назад, — считается за побег!» Какая уж тут диалектика... Термен — на Колыме, работа в «шарашке», служба в ОГПУ, НКВД, КГБ. «Ни более и ни менее»...

Опыт России и последующих «социалистических», «коммунистических» революций, вплоть до кампучийской, убеждает в возможном наличии общей закономерности: все попытки форсирования истории, к сожалению, чреваты тем, что в своем насильственном стремлении в будущее эти «недозревшие до социализма» страны вынуждены откатываться назад, в свернутом виде повторяя эволюцию человечества:первобытный (военный) коммунизм, рабовладельчество (лагерный труд), феодально-крепостное право (колхозы и предприятия ВПК — при Сталине). А при продвижении к экономическому уровню капитализма — пусть в «государственном» варианте, — они не выдерживают конкуренции с естественно развивающимся капитализмом, ибо основные интересы парадоксально акцентируются не на самом производстве общественного продукта, а на его распределении(чем, кстати, и объясняется обязательное возникновение нового паразитирующего класса чиновничества, номенклатуры).

В итоге — 1967 год. Бывший американский миллионер, бывший зэк, секретный специалист, лауреат Сталинской премии Лев Сергеевич Термен работает в должности механика на нескольких квадратных метрах, огороженных шкафами, вымаливая радиодетали у кафедрального завхоза. «Ни более и ни менее»...

Искаженное общественное бытие определяет формирование соответствующего общественного сознания. В гносеологическом смысле ситуация схожа с «измененными формами сознания», возникающими в опытах с сенсорной изоляцией (галлюцинации, деперсонализация, раздвоение личности и т. п.). Советское общество было изолировано «железным занавесом» не только от остального мира, но, главное, от собственной истории, что и привело к формированию «измененных форм общественного сознания»(коллективные мифы, ложь в науке, искусстве, «культ личности», двойная мораль и т. д.), неадекватно отражающих действительность.

В итоге, увы, — Лев Сергеевич до конца своей жизни сохраняет уважение, пиетет не только в отношении Ленина, но и Сталина, более того, язык не поворачивается, — Берия и других людоедов из органов так называемой «государственной безопасности». «Ни более и ни менее»...