Алексей Мясников - Зона
- Название:Зона
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Издательство «БПП»
- Год:2010
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Алексей Мясников - Зона краткое содержание
Обыск, арест, тюрьма — такова была участь многих инакомыслящих вплоть до недавнего времени. Одни шли на спецзоны, в политлагеря, других заталкивали в камеры с уголовниками «на перевоспитание». Кто кого воспитывал — интересный вопрос, но вполне очевидно, что свершившаяся на наших глазах революция была подготовлена и выстрадана диссидентами. Кто они? За что их сажали? Как складывалась их судьба? Об этом на собственном опыте размышляет и рассказывает автор, социолог, журналист, кандидат философских наук — политзэк 80-х годов.
Помните, распевали «московских окон негасимый свет»? В камере свет не гаснет никогда. Это позволило автору многое увидеть и испытать из того, что сокрыто за тюремными стенами. И у читателя за страницами книги появляется редкая возможность войти в тот потаенный мир: посидеть в знаменитой тюрьме КГБ в Лефортово, пообщаться с надзирателями и уголовниками Матросской тишины и пересылки на Красной Пресне. Вместе с автором вы переживете всю прелесть нашего правосудия, а затем этап — в лагеря. Дай бог, чтобы это никогда и ни с кем больше не случилось, чтобы никто не страдал за свои убеждения, но пока не изжит произвол, пока существуют позорные тюрьмы — мы не вправе об этом не помнить.
Книга написана в 1985 году. Вскоре после освобождения. В ссыльных лесах, тайком, под «колпаком» (негласным надзором). И только сейчас появилась реальная надежда на публикацию. Ее объем около 20 п. л. Это вторая книга из задуманной трилогии «Лютый режим». Далее пойдет речь о лагере, о «вольных» скитаниях изгоя — по сегодняшний день. Автор не обманет ожиданий читателя. Если, конечно, Москва-река не повернет свои воды вспять…
Есть четыре режима существования:
общий, усиленный, строгий, особый.
Общий обычно называют лютым.
Зона - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Но до поры до времени бог миловал. До зимы работа стояла и к нам особо не придирались. Бывает, что накачают в штабе прапоров, придут облавой. Строиться! Выстроимся у будки. И вот один нас в бога — мать кроет, другие выворачивают будку вверх дном, наизнанку. Какой стрем найдут — чей? Ничей, конечно. «Ну, погоди, Налимов, — грозят бригадиру, — ты за все ответишь!» Налимова тут же могут снять, да что толку — другого пришлют, ничего не изменится. Стрем, т. е. поделки всякие, делают всюду, это неискоренимо может быть еще и потому, что сами менты часто и себе что-нибудь заказывают: цепочки, перстни, ажурные цветные авоськи, какие нигде не купишь. Но есть стрем, за который по-настоящему карают, например, ножи, водка, карты-стиры. За такое бригадиру не сдобровать и всю бригаду затаскают, пока не докопаются чье и откуда. Случался впоследствии запретный стрем и у нас, но мы не попадались, во-первых, мало кто в бригаде об этом знал, во-вторых, в будке серьезные вещи не хранили. Мой стрем был неопасный: газеты, книги, я проносил их за пазухой из жилой зоны. Сначала ни прапора, ни офицеры во время шмонов в будке на это не обращали внимания. Часто приходилось писать всякие заявления, надзорные, помиловки, тетрадь я прятал, и в бумагах особенно не копались. Так без забот я читал и писал месяца два. Менты меня за этим занятием не заставали, газеты и книги не трогали. Но как-то в один из визитов Романчук перерыл все бумаги, забрал все, вплоть до газет, и с той поры все это тоже стало запрещено.
Углем на холсте я нарисовал Высоцкого. Попалась на глаза вырезка из журнала: скульптура Высоцкого стоит с гитарой, очень хороший портрет. Срисовал, как мог, на куске большого холста, висел он у нас на стене. Нагрянул сам хозяин, Зырянов. Разгона не учинил, но выговорил мне, даже не спрашивая, кто нарисовал, и заставил содрать: «Здесь производство, не картинки должны висеть, а плакаты». Вскоре Налимов принес рулон скучных плакатов по технике безопасности, и вместо Высоцкого висело теперь «Не стой под стрелой!». Потом забрали шахматы и домино. Я несколько изменил тактику. Газеты в случае шухера прятал подальше, а из книг приносил только Ленина, благо в библиотеке было почти все третье издание.
Красные, побуревшие от времени томики Ленина долго не трогали. Косились, ворчали, но не забирали. Читать на работе нельзя — это ясно, ну а Ленина? Это какое-то время было неясно. Потом все-таки в штабе нашли решение — явился с красной нарукавной повязкой «ДПНК» капитан Березовский и, ни слова не говоря, полез в стол. Взял томик Ленина и унес. Только за тем и приходил. Березовский зря на зеках не отыгрывался. До этой зоны работал на особом режиме, был блатнее любого блатного, многие зеки его уважали, пожалуй, это был самый симпатичный и правильный из четырех ДПНК, поэтому меня удивило, почему именно он взялся за искоренение Ленина. Встретив однажды, я спросил его об этом. Березовский улыбнулся: «По этому вопросу надо в штаб обращаться». Конечно же, это была не его инициатива. Я снова приносил очередные тома и снова их забирал Березовский. Молча и даже как будто дружелюбно. Библиотекари говорили, что тома эти возвращает им оперчасть и им строго наказано Ленина мне не выдавать. Но там у меня всегда были свои ребята. Книги я по-прежнему брал, только Ленина на меня не записывали. Никто ничего не выдавал. Откуда опять у Мясникова? Наверное, с рук взял почитать. Опера бесились: кому тут на зоне Ленин еще нужен! Но ведь не запретишь никому не выдавать. Так и кружились книги: из бендежки в оперчасть, оттуда — в библиотеку и опять ко мне. Вызывали меня в оперчасть для объяснений. Романчук выкладывал на стол накопившиеся у него тома.
— Почему на работе читаете?
— Только во время перекуров.
— Нельзя.
— Трепаться можно, а почитать нельзя?
— Нельзя.
— Но это же лучше трепа, правда? Вы ведь должны приветствовать, если зек взял Ленина или газету «Правда»?
— Только не на работе. Еще раз увижу, посажу в изолятор.
Белая ворона
И после того забирали книги, но не наказывали. Читающим меня не заставали. И только однажды утром начальник оперчасти майор Рахимов, внезапно войдя к нам в бендежку, увидел меня за столиком, а на столе газету. «Читаешь?» — злорадно осклабился Рахимов. Его с правильными чертами узбекское лицо всегда — или пугающе сурово, или он улыбается, но улыбается всегда как-то злорадно. Ходили слухи, что он жестокий человек, зеки его боялись. До сих пор он со мной дела не имел. И вот на тебе: с первого же захода — поймал с поличным, прямо на месте преступления. Отвел в штаб, к себе в кабинет. Вместе с бригадиром Лысковым, которого незадолго до этого назначили вместо разжалованного операми Толика Налимова. Мы стоим, Рахимов садится за свой полированный стол. Подвигает бумаги, берет ручку, спрашивает: «Какое наказание выбираете? Вот ты», — кивает черной головой на Лыскова. Тот мямлит: «Ну, ларя лишите…» — То есть самое мягкое. Дурак, думаю, сам на себя наговаривает, а за что? Видно знал, что с Рахимовым лучше не спорить. Рахимов пишет. Потом ко мне: «А тебя как?» — «Дело хозяйское». — Рахимов весело вскидывает черные брови: «Ну, как ты хочешь? Я могу и пятнадцать суток, лучше сам скажи». Куражится, ужасно хочется, чтобы я сам себя наказал. «Я не специалист, вам виднее». «Ну, ладно», — говорит и опять пишет. Я был совершенно уверен, что за этим розыгрышем последует постановление на арест, вот он его и выписывает. Зовет нас: «Подпишите!» Действительно, постановление. Лыскову на лишение месячной отоварки, мне… выговор. Во дает! Впервые, наверное, в истории зоны. Сколько сижу и потом, никогда не слышал, чтобы кого-то наказали выговором да еще выписывали специальное постановление. И кто — Рахимов! Гроза всей зоны, никто не помнит, чтоб он кому-то давал меньше пятнадцати суток. Хозяин, бывает иногда, скостит, но Рахимов всегда запрашивает потолок, об этом сами менты говорят. И редко, кто выходил из кабинета не битый.
Как он Налимова снимал с бригадиров? Приходит от него Толик в вагончик, под глазом синяк. Кто? Рахимов. И я теперь припоминаю, что это было исключением, что мы с Лысковым вместе в его кабинет зашли. Обычно только по одному и, что там Рахимов делает, как разговаривает, нет свидетеля. Как-то по вызову захожу с кем-то, он меня шугнул: «Подожди там, в этот кабинет только по одному заходят! Понял?» Я о нем еще расскажу, но и без того можно представить, какая это была сенсация на зоне — выговор от Рахимова. Впрочем, тому что происходило со мной, зеки скоро перестали дивиться. Первые месяц-два, как я уже говорил, были кое у кого подозрения, может быть, спровоцированные, но затем все увидели несколько особое ко мне отношение. Не то, чтобы хорошее, не то, чтобы плохое, а так — особая статья, один на зоне политический, белая ворона. Частые вызовы, хождения в штаб, притом безнаказанные, для зеков фигура такая весьма подозрительная. Кто туда часто ходит? Ясное дело — козел. О чем обычно беседуют опера, хозяин, отрядник подолгу и наедине? Выведывают про других зеков. Кого реже всех наказывают? Да тоже тех, кто на них работает. Но в общественном мнении зоны мне это сходило с рук. Люди видели, что, хотя меня зря не прессуют, но и послаблений никаких.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: