Герберт Осбери - Банды Нью-Йорка

Пул яростно выругался и бросил оружие на пол. Затем он вытащил два огромных изогнутых ножа из столовой полки, воткнул их в стойку бара и пригласил Магуайра выбрать любой нож для боя. Но Магуайр вежливо отказался, а за ним и Моррисей, когда Пул настоятельно попросил его воспользоваться преимуществом выбора оружия. Пул, будучи профессиональным мясником, знал все о ножах, и было хорошо известно, что он мог метнуть мясницкий тесак с 20 футов и пробить дюймовую сосновую доску.

В это время в бар вошел Бейкер. Увидев своего друга, Моррисей рванулся было вперед, на Мясника, но вместе с Бейкером вошли несколько полицейских, которые арестовали Моррисея и Пула и вывели их из здания. Возмущенных протестов не последовало, никому не хотелось ввязываться в конфликт с полицией. Как говорили тогда в народе: «Один был слишком напуган, другой слишком смел». На улице полицейские отпустили обоих бойцов, когда те пообещали разойтись по домам и не выходить на улицу до следующего утра.

Моррисей, будучи женатым всего несколько дней, сразу отправился домой на улицу Хадсона, где он жил со своим отчимом. Больше его тем вечером на улицах не видели. Но Пул через полчаса после освобождения вернулся в «Станвикс-Холл» в компании своего двоюродного брата Чарли Лозье и ближайшего друга Чарли Шея. Предлогом для его возвращения было желание извиниться перед хозяином заведения, но на самом деле Пул искал себе неприятностей. Тем временем Бейкер, посовещавшись с Тернером, Паудином и с полдюжиной других бойцов «Таммани-Холл», решил немедленно расправиться с Мясником. Они отправились в салун около полуночи и обнаружили там у бара Пула с Лозье, Шеем и другими друзьями и знакомыми. Паудин, войдя в бар последним из бойцов «Таммани-Холл», закрыл дверь на замок.

Тернер заказал выпивку, и Паудин, двигаясь вдоль стойки бара, толкнул Пула и, когда Мясник Билл зло уставился на него, прорычал:

– Чего вылупился, ублюдок черномазый?

Схватив Пула за лацканы пальто, Паудин трижды плюнул ему в лицо, провоцируя на драку. Мясник спокойно вытащил из кармана пять золотых монет и шлепнул ими о стойку бара, попутно предложив любому боевику «Таммани-Холл», имеющему такие деньги, подраться с ним. Паудина Пул объявил неподходящим для хорошей драки. На секунду все замерли, но вдруг Тернер закричал в ярости: «Давай!»

Он выхватил из-за пояса огромный кольт с длинным дулом, положил его на локоть и спустил курок. Но целился он плохо и попал себе в руку. Взвизгнув, Тернер упал на пол. Лежа на полу, он опять выстрелил и попал Пулу в ногу. Мясник пошатнулся под ударом пули и вытянутыми руками попытался схватить Бейкера. Но тот увернулся и, когда Мясник упал, вытащил револьвер и прицелился ему в грудь.

– Кажется, теперь ты по-любому мой, – сказал Бейкер. Он выстрелил два раза, но Мясник, получив одну пулю в сердце, а другую в живот, все-таки медленно поднялся на ноги. С секунду он покачался у барной стойки, затем вытащил огромный изогнутый нож и пошел на Бейкера, крича, что вырежет его сердце.

Убийство Мясника Билла

Но, прошагав всего пару метров, упал на руки Шея. Бейкер, Тернер и остальные члены банды выбежали через центральный вход, предварительно открытый Паудином. Падая, Пул успел метнуть нож, но он воткнулся в дверной косяк рядом со спиной Бейкера. Все соучастники убийства сдались полиции через два часа. Только Бейкер пересек Гудзон и убежал в Джерси. Он прятался там до 10 марта, после чего взошел на борт брига, уходящего к Канарским островам. Джордж Лау, один из лидеров партии «коренных американцев», предоставил свой клипер «Картечь» в распоряжение властей, и легкое скоростное суденышко отправилось в погоню за бригом. «Картечь» настигла бриг через два часа, судно обыскали. Полицейские арестовали Бейкера и доставили его в Нью-Йорк в наручниках. Ему было представлено обвинение, так же как и Тернеру, Моррисею, Паудину и остальным. Их судили трижды, но каждый раз жюри присяжных не могло прийти к единому решению. В итоге власти решили прекратить процесс, и Бейкера освободили.

Несмотря на свои раны, Пул прожил еще две недели, к величайшему изумлению врачей, которые утверждали, что пуля в сердце вообще несовместима с жизнью. Но все же в присутствии Тома Хайера и других товарищей, которые передавали последние новости скорбящей толпе на улице, Мясник Билл умер, промолвив на последнем издыхании:

– Прощайте, парни! Я умираю настоящим американцем!

«Коренные американцы» устроили Пулу самые пышные похороны за всю историю Нью-Йорка. Более 5 тысяч человек ехали в экипажах или шли пешком рядом с катафалком. С полдюжины духовых оркестров играли траурную музыку, когда мрачная процессия шла от Бродвея до Уайтхолл-стрит. На берегу залива процессию ждали лодки, готовые перевезти покойника к Гринвудскому кладбищу в Бруклине. На всем пути следования катафалка улицы были полностью заполнены немыми наблюдателями. Даже спустя несколько недель в городе мало что обсуждали, кроме убийства Мясника Билла, его похорон и последних слов гангстера. Эти слова часто цитировали по всему городу. Для дешевых театров были спешно написаны новые мелодрамы. В конце всех этих произведений герой оборачивался американским флагом и хрипло кричал под аплодисменты зрителей: «Прощайте, парни! Я умираю настоящим американцем!»

Джон Моррисей ушел с профессионального боксерского ринга в 1857 году, после победы над Хинаном. После этого он посвятил себя политике и развитию своего бизнеса. Первый игорный дом, который Моррисей открыл на доходы от своей бандитской деятельности, преуспевал. Доходы с этого предприятия позволили ему открыть одно из самых величественных заведений города той поры. Оно находилось на Бродвее, рядом с Десятой улицей, недалеко от здания протестантской епископальной церкви Святого Милосердия и магазина Ванамейкера. «С его столом, обслуживанием, кухней и атмосферой, – писал писатель-современник, – ничто не может соперничать по эту сторону Атлантики». В 1867 году Моррисей открыл шикарный игорный дом и ресторан в Саратога-Спрингс. После смерти хозяина эти заведения перешли в собственность Ричарда Канфилда, который был, наверное, самым знаменитым воротилой игорного бизнеса за всю историю Америки. Джон Моррисей всегда хвастался, что «никогда в жизни не нанес запрещенного удара и не передергивал карт», но в политике он не так строго соблюдал подобные принципы. В 1877 году Уильям Твид признался, что Моррисей осуществлял некоторые махинации с активами собственной партии. Вместе с Джоном Келли Моррисей стал одним из лидеров «Таммани-Холл» в начале 1870-х. Но через несколько лет он сошел с политической сцены. Связи Моррисея с бандами также оборвались после боя с Томом Хинаном.