Леонид Дубровин - Пикировщики

Восемь дней и ночей длился этот путь. Скрываясь от гитлеровцев, днем Мартынов и Армашов лежали в снегу под ветвями поваленных деревьев, а ночью настороженно продвигались к линии фронта — оборванные, в разбитых унтах, продуваемые до костей злым февральским ветром. Мучил голод, иссякали силы от бессонницы. За все время только раз им удалось проглотить по пригоршне ягод промерзшей калины, с большим риском сорванных вблизи немецкой землянки.

Ночью перешли линию фронта. В дивизию возвратились измученные, истощенные — трудно было узнать. Из самолета, который доставил Мартынова и Армашова на аэродром, их вынесли на руках.

А стрелок-радист Иванов приземлился на вражескую позицию, попал в плен. С группой других военнопленных он бежал из лагеря, нашел партизан и год воевал в партизанском отряде. Как-то Иванов упросил командира отряда, чтоб тот поспособствовал ему возвратиться в родной полк. «Ты это заслужил», — ответил командир партизанского отряда и при первом же удобном случае отправил сержанта на Большую землю на связном самолете. Через несколько дней стрелок-радист занял свое прежнее место в кабине боевого Пе-2.

А в полдень 22 марта 1943 года северо-западнее Калуги, в небе над Полотняным Заводом, появились пятнадцать истребителей Як-1. Это шла на посадку «Нормандия» — эскадрилья французских летчиков. Лидируемая нашим Пе-2, она садилась на аэродром, с которого товарищам по оружию предстояло вместе с нами сражаться на советско-германском фронте. По тому, с какой легкостью и точностью «яки» произвели посадку на незнакомом аэродроме, нетрудно было убедиться в высокой летной выучке пилотов.

Эскадрилью «Нормандия» сформировали в конце 1942 года в городе Иваново из французских летчиков-антифашистов, добровольно прилетевших в нашу страну, чтобы сражаться за ее свободу и независимость. Наименование ей дали сами французы — в честь одной из северных провинций своей родины, которая больше других пострадала от немецко-фашистской оккупации.

Наш народ свято чтит память о боевой дружбе с французскими товарищами.

Эти слова из песни особенно глубоко волнуют тех, кто летал крылом к крылу с прославленной эскадрильей.

Когда решался вопрос, какими истребителями вооружить «Нормандию», советское командование предложило выбор боевых машин. Французы единодушно остановились на самолете конструкции Яковлева и с помощью наших специалистов быстро овладели боевыми машинами.

И вот «Нормандия» на аэродроме 204-й бомбардировочной авиадивизии. Разместили французов в отдельном общежитии, постарались обеспечить их всем необходимым для боевой работы и отдыха. Часы, свободные от полетов, они заполняли но своему усмотрению, исходя из привычного образа жизни. Разумеется, у французских летчиков сложились свои особенности работы, отдыха, во многом не совпадающие с нашими. Уяснив это, я высказал свои сомнения и соображения насчет «статуса» эскадрильи.

— А как они летают и приобщаются к бою? — последовал вопрос в мой адрес.

— Хорошо летают и дерутся отважно.

— В таком случае, в этих делах и поддерживайте французов. Почаще интересуйтесь их нуждами, запросами. А в остальном пусть будет так, как им привычно.

На том и порешили. И никто из командования дивизии не пытался приводить их быт и привычки к «общему знаменателю». А в боевой работе пикировщики действовали с «Нормандией» по единому плану и распорядку. Между летчиками дивизии и французскими коллегами с самого начала установились теплые товарищеские отношения. Командир 261-го бомбардировочного полка майор В. И. Дымченко и командир «Нормандии» майор Жав Луи Тюлян являли пример таких взаимоотношений.

Подполковник Пуйяд, ставший впоследствии командиром полка, сформированного на базе эскадрильи «Нормандия» и получившего название «Нормандия — Неман», писал в послевоенные годы: «Французские летчики встретили со стороны бойцов и офицеров Красной Армии и народа самый теплый прием. Между французскими пилотами и их товарищами по оружию — советскими летчиками установились отношения взаимной симпатии и теплой дружбы. Здесь, вдалеке от нашей родины... мы совсем не ощущали одиночества».

Вводя «Нормандию» в бой, командование дивизии старалось соблюдать последовательность, дать возможность пилотам акклиматизироваться в новой для них боевой обстановке, а уж потом посылать в бои, сопряженные с риском и опасностью.

О том, что в небе Советской России сражаются сыны народа Франции, в первое время знали немногие. И нас, естественно, беспокоило это обстоятельство. Ведь в случаях вынужденных посадок или приземления французских коллег на парашютах могло произойти всякое. В большинстве своем они не знали русского языка, заметно отличались от наших авиаторов своим внешним видом, формой одежды. От возможных малых и больших неприятностей их могли оградить только удостоверения личности, изготовленные на французском и русском языках и подтверждавшие их принадлежность к эскадрилье «Нормандия».

Наши опасения оказались не напрасными. В одном из первых же боевых вылетов французский летчик-истребитель, фамилию которого я, к сожалению, не запомнил, после затяжного воздушного боя пошел на вынужденную посадку и сел в поле, недалеко от только что освобожденной от гитлеровцев деревни. Летчик тут же попал в окружение женщин и ребят, которые спешили оказать помощь хозяину краснозвездной машины.

Но первые же слова, произнесенные французом на совершенно непонятном для деревенских жителей языке, привели их в замешательство, вызвали подозрение.

— Он фриц, бабы! Бандит вражий! — решили женщины. — Вязать басурмана! — И навалились на француза, отбирая у него оружие.

Пилот настойчиво предлагал разгоряченным воительницам свое удостоверение личности, но никто не обращал на его документ внимания. Все отчаянно шумели, кое-кто проталкивался вперед свести свои материнские и вдовьи счеты с «вражьим бандитом». И кто знает, чем бы закончилось «пленение» француза, если бы к месту происшествия не поспешила местная учительница. Она взяла из его рук удостоверение личности и призвала своих односельчанок к порядку:

— Наш он, французский летчик. Воюет вместе с нашими, — разъяснила учительница.

Женщины снова устремились к «нормандцу», но уже совсем с другим настроением...

Охраняя в воздухе экипаж «Петляковых», французские летчики при встречах с истребителями противника действовали смело, решительно. С каждым вылетом оттачивалось их боевое мастерство.

5 апреля ведомая мной группа Пе-2 130-го бомбардировочного под прикрытием «яков», пилотируемых французами, бомбила железнодорожную станцию. Когда мы отбомбились, на нас внезапно напали два ФВ-190. Старший лейтенант Прециози мгновенно атаковал «фоккера». Считанные секунды боя — и фашист, оставляя за собой густой дымный хвост, врезается в землю. Счет открыт! Это был первый сбитый эскадрильей «Нормандия» самолет врага. Не ушел тогда от возмездия и второй стервятник: его подбил лейтенант Дюран.