Анатолий Добрынин - Сугубо доверительно [Посол в Вашингтоне при шести президентах США (1962-1986 гг.)]
- Название:Сугубо доверительно [Посол в Вашингтоне при шести президентах США (1962-1986 гг.)]
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:1996
- ISBN:5-85212-078-2
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Анатолий Добрынин - Сугубо доверительно [Посол в Вашингтоне при шести президентах США (1962-1986 гг.)] краткое содержание
Автор книги А.Добрынин — один из старейших дипломатов послевоенного периода, занимающий уникальное место в истории нашей дипломатии вообще и советско-американских отношений особенно. Он внес весомый вклад в нормализацию отношений между СССР и США и укрепление международного престижа нашего государства. Предлагаемая читателю книга представляет бесспорный интерес в первую очередь потому, что она позволяет как бы заглянуть за кулисы почти четвертьвекового отрезка дипломатической истории в сложнейшие периоды взаимоотношений двух держав. Ценность книги и в том, что автор не „летописец", а активный участник процесса формирования этих отношений, пользовавшийся авторитетом и влиянием в высших эшелонах власти и в Москве, и в Вашингтоне. Взгляд „изнутри", впечатления и оценки автора, подкрепленные к тому же документами, представляют значительный интерес для широких слоев читателей.
В книге использованы фотографии из личного архива автора.
Книга А.Добрынина издана в США, сейчас издается в Китае, Польше и Греции.
Сугубо доверительно [Посол в Вашингтоне при шести президентах США (1962-1986 гг.)] - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
Шульц добавил, что не следует забывать также Афганистан, Польшу и Кампучию.
Хочу лично повторить в заключение, сказал Рейган, что, как и г-н Андропов, я хочу добрых и хороших отношений между нашими странами. Я за то, чтобы исчезла угроза войны в наших отношениях, за позитивный поворот в этих отношениях. Прошу передать об этом Генеральному секретарю и всему советскому руководству.
Подчеркнув, что это, разумеется, будет сделано, я со своей стороны попросил его со всем вниманием отнестись к нашей точке зрения, которая была ему изложена.
Рейган обещал внимательно обдумать весь наш с ним разговор.
Когда мы с Шульцем вернулись в госдепартамент, то подробно обсудили положение в разных районах мира и проблемы двусторонних отношений.
Так прошла моя первая личная деловая встреча с президентом Рейганом. Для него это вообще была первая продолжительная беседа с советским официальным представителем.
Само решение Рейгана провести такую встречу было по-своему знаменательным, ибо она состоялась лишь на третьем году его президентства, что свидетельствовало о какой-то его личной попытке, наконец, разобраться в советско-американских делах. В своих мемуарах Шульц рассказывает, что против встречи Рейгана с советским послом возражало все ближайшее окружение президента. И все же Рейган принял такое решение.
Для Шульца, как он сам признает, это было принципиально важно: раз сам президент начал диалог с советским послом, то и он, госсекретарь, может смелее и более конкретно заниматься советско-американскими делами. Такова была атмосфера в рейгановской администрации. Сам факт нашей встречи держался в строгой тайне.
На меня Рейган произвел тогда впечатление человека, высказывания которого носили достаточно искренний характер и отражали его собственное политическое кредо применительно к отношениям с СССР. Вместе с тем настораживающим и даже опасным в этом кредо было то, что в нем смешались вместе реальная политика, основанная на реальностях современного мирл, и твердая убежденность в том, что СССР стремится к мировому господству, исповедуя положение марксизма о неизбежной победе коммунизма над капитализмом. Опасность тут была в том, что Рейган, как и Брежнев, слабо разбирался в теоретических вопросах. Это лишь фиксировало его идеологическую непримиримость, которая постоянно подпитывалась его консервативным окружением. А все это непосредственно отражалось на практическом курсе его внешней политики, на его стремлении максимально вооружиться. Короче, идеология доминировала над политикой. И у Рейгана, пожалуй, это проявлялось гораздо сильнее, чем у Андропова.
Со своей стороны в телеграмме в Москву об этой встрече я предложил продолжать терпеливую работу по сдерживанию экстремистских взглядов Рейгана, отметив, что постепенные шаги „по мелочам" в целях налаживания отношений с ним могут вначале сыграть более позитивную роль, чем какие-либо крупные проекты соглашений, к которым он, по моим впечатлениям, психологически еще не был готов. В этой связи я посоветовал решить затянувшийся вопрос о пятидесятниках.
(Через месяц Шульц сообщил мне, что „президент выразил удовлетворение" по поводу того, что советское правительство, как доложило американское посольство, положительно отнеслось к его просьбе о пятидесятниках. Правда, для окончательного закрытия вопроса потребовалось еще некоторое время).
Из беседы с президентом я вынес еще некоторые личные наблюдения.
О взаимоотношениях Рейгана и Шульца. Последний явно показывал, что Рейган — это настоящий „хозяин", а он, госсекретарь, лишь исполнитель его воли. Шульц практически не вмешивался в разговор, но всем своим видом демонстрировал, что согласен с тем, что говорил Рейган. Создавалось даже впечатление (возможно, ошибочное), что госсекретарь чуть-чуть побаивался президента. Из его мемуаров видно, что у него не было в тот момент частых непосредственных контактов с президентом. Чаще эти контакты шли через помощников президента. Во всяком случае, я не почувствовал между Рейганом и Шульцом тех близких, дружественных отношений, которые в свое время существовали, например, между Брежневым и Громыко или Горбачевым и Шеварнадзе.
Рейган сам поднял вопрос о конфиденциальном канале (впоследствии он несколько раз возвращался к нему). Думается, что у него не было в тот момент конкретных мыслей, как практически использовать этот канал. Но он знал от Никсона, что этот канал сыграл немалую роль для негласного диалога и договоренностей между руководством обеих стран. Поэтому он счел, видимо, полезным на всякий случай упомянуть о таком канале. Однако Шульц, по моим наблюдениям, по существу, не проявлял интереса к этому, хотя время от времени, как бы отдавая дань на словах высказываниям президента, сам иногда скороговоркой говорил о конфиденциальном канале, но ничего практически не делал в этом направлении.
Причин тут было несколько. Сам Шульц, судя по всему, не хотел брать на себя этот канал, так как его функционирование, как, например, при Киссинджере, зависело от доверительного разговора по конкретным проблемам, а он не был готов к такому разговору. В отличие от Киссинджера Шульц должен был согласовывать с президентом чуть ли не каждый разговор, т. е. он был „на коротком поводке". Кроме того, Шульц вначале не владел всеми деталями и нюансами сложных разоруженческих переговоров. Поэтому в разговорах со мной, когда речь шла о тематике таких переговоров, он, как правило, имел при себе соответствующих сотрудников и экспертов. Доверительного диалога по конфиденциальному каналу при таких условиях явно не получалось. Вообще я беседовал с ним наедине значительно реже, чем с Вэнсом, Киссинджером или Раском, хотя мои личные отношения с Шульцем, думаю, были достаточно дружескими. В целом он был, конечно, верным представителем администрации Рейгана, последовательно и упорно отстаивая ее позиции. В этом смысле в чем-то он был похож на Громыко, хотя такое сравнение, конечно же, носит весьма условный характер.
Когда знакомишься с мемуарами Шульца, то видно, с каким трудом и упорством он „пробивал" через Рейгана и его окружение свои компромиссные взгляды насчет тех или иных шагов в советско-американских отношениях. Известный американский историк и дипломат Джордж Кеннан как-то мне сказал, что окружение Рейгана „удивительное по своей тупости" и кичится тем, что в отличие от прежних администраций „каждый день дает бой Советскому Союзу". Шульц поставил себе целью постепенно выработать долгосрочную концепцию отношений с СССР, исподволь заручившись поддержкой президента. Неожиданным толчком для него послужило приглашение на незапланированный ужин в Белом доме в морозный вечер в субботу 12 февраля, когда Вашингтон оказался в плену снежных заносов. В ходе необычно свободной беседы Шульц, как он пишет, почувствовал, что президент сам, оказывается, начинает обдумывать возможность каких-то контактов, могущих привести к уменьшению напряженности в отношениях с Москвой. Он укрепился в этом мнении, когда через три дня президент негласно принял у себя дома советского посла.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: