Kiedis Anthony - Scar_Tissue_rus

Так же концерт был примечателен тем, что прямо перед выходом Джорджа на сцену, я решил прервать выступление и произнести шедшую от сердца, хаотичную десятиминутную речь о вреде наркотиков. Конечно, я её не планировал, но что-то нашло на меня, я посмотрел вниз на свои чёрно-синие руки и просто начал говорить.

“Если вы ещё никогда не вонзали иглу в свою руку, никогда не делайте этого. Я могу вам сказать, исходя из собственного опыта, не делайте этого, посмотрите, где я сейчас. Это ужасно, и я не хочу, чтобы кому-нибудь из вас пришлось почувствовать то, что я чувствую сейчас. Пусть я буду страдать за вас, потому что никто не должен обрекать себя на это. Если же вы делаете это, о’кей, просто делайте, но никогда не думайте, что сможете снова стать такими же, как раньше после того, как зайдёте слишком далеко”.

Я продолжил детально объяснять, почему наркотики могут быть ужасной ошибкой. Я не останавливался, не мог сдержать себя. Тем временем группа стала бросать на меня взгляды, говорящие: “О, боже, чёртов идиот”. После концерта я боялся подойти к парням. Я думал, что они возненавидят меня за всё это, за то, что я был лицемерным придурком. В то время как все недовольно смотрели на меня, мой друг Пит Уайс (Pete Weiss), барабанщик из Thelonious Monster, пришёл за сцену.

“Swan, я слышал, как ты много чего говорил со сцены, но это была самая крутая из твоих речей, - поддержал он меня, - Ты просто приковал к себе всеобщее внимание, каждый в зале слушал тебя, не отрываясь. Они знали, что ты чёртов засранец, но тебе не всё равно, и ты просто хотел поделиться с ними любовью. Пусть парни из твоей группы не говорят глупостей, сегодня ты поступил правильно”.

Через месяц, когда пришло время отправляться в тур в поддержку Freaky Styley по штатам, моя изысканная речь не облегчила ситуацию в группе. Мы с Хиллелом оба плотно сидели на наркоте, но впервые я заметил, что с ним творилось что-то неладное. Он выглядел слабым, и тогда, как я мог легко соскочить с наркотиков, у него не было его израильского огня во взгляде, как раньше. Это стало ещё более заметным, когда мы начали наши обычные туровые шуточные бои. Мы с Хиллелом были в одной команде, я играл роль его менеджера, а он должен был побороть Фли. Несмотря на то, Фли был достаточно крепким, Хиллел был больше, и его ноги напоминали стволы деревьев, как у высокого тополя. Мы две недели готовились к этой схватке, и когда однажды в номере отеля они начали бороться, Фли просто уничтожил его. Сколько времени может уйти на то, чтобы схватить, швырнуть на пол и безжалостно прижать там кого-то? Так вот Фли сделал это за десять секунд. Я был уверен, что у Хиллела иссякла вся внутренняя сила; его зависимость украла у него жизненную силу, которая могла дать ему возможность хотя бы защититься. Это был грустный момент.

Мы с Хиллелом не употребляли героин в туре, а вместо него пили бутылками Джагермайстер, потому что он давал нам ощущения близкие к героиновому кайфу. Он всегда дразнил меня придурковатым пьяницей, потому я напивался, раздевался в мотеле, шёл по коридору и стучал во все двери, тогда как Хиллел, выпив, становился очень учтивым.

В то время тур был для меня настоящим испытанием, в основном из-за моих нестабильных отношений с Дженнифер. Несмотря на то, что я жил в основном с Ким, Дженнифер всё ещё была моей девушкой. Дженнифер была уверена в том, что у нас с Ким был секс. Однажды она пришла к ней домой, а мы с Ким были раздеты и крепко спали, обнимая друг друга. Я знаю, что это было отвратительное зрелище для девушки, чей парень лежал в постели с другой, мы с Ким были просто под отличным кайфом. Никаких любовных отношений, только дружба.

Но у Дженнифер было совсем другое видение ситуации. Мы с Ким проснулись оттого, что Дженнифер разбила стекло в спальне. Она пришла не со старой доброй бейсбольной битой, а с изящной вырезанной и окрашенной тростью с птичьей головой откуда-то из земель Майя. Прорвавшись сквозь разбитое окно, она попыталась убить меня этой тростью.

Когда пришло время уезжать в тур, я за несколько дней до этого начал избегать Дженнифер, потому что знал, что в меня наверняка полетит что-нибудь вроде топора. Однажды всё резко изменилось, это было на парковке EMI на Сансет. Я был с Ким, мы сидели на переднем сидении какой-то машины, и оба были под сильным героиновым кайфом.

Я был в мечтательном полузабытьи от наркотиков, каким-то образом я расстегнул блузку Ким, потому что хотел увидеть её молочно белую грудь. Я уже практически лизал её сосок и держал в руке её грудь, когда вдруг БАМ, БАМ, БАМ, раздались громкие крики у окна машины. Я посмотрел наверх, и эта была Дженнифер.

- Ты, сволочь, тебя несколько дней не было, и я знала, что всё так и есть, - кричала она.

- Дженнифер, поверь мне, я, может, и расстегнул её рубашку, но у меня никогда не было секса с этой девушкой, она просто мой друг, - оправдывался я.

- Ты три дня назад сказал, что придёшь домой, а тебя уже три недели нет, и, кроме того, я беременна, - продолжала она кричать.

Тем временем ссора переместилась на тротуар, и Дженнифер пыталась прикончить меня или, по крайней мере, выцарапать мне глаза.

“Дженнифер, видишь ли, именно поэтому я не хотел приходить домой за три дня до отъезда. Я не хотел, чтобы меня били, с тобой очень сложно, я знаю, что ты не беременна. У тебя только что закончились месячные, а у нас не было секса с тех пор, поэтому даже не пытайся говорить мне, что ты беременна”. Я пытался спокойно с ней поговорить, но она была очень агрессивна. Но, конечно, я не виню её.

Её невозможно было остановить, и Ким начала попадать под перекрёстный огонь, поэтому я незаметно проскользнул в здание EMI. Дженнифер пошла за мной, продолжая трепать меня за волосы и царапать моё лицо. Я всё ещё был под кайфом и не хотел лишаться глаза или клока волос, поэтому побежал по коридорам.

Дженнифер гналась за мной. Откуда-то у меня оказался пакет с печеньем, и я начал бросать в неё печенье, чтобы она оторвалась от меня и не могла ударить. Она схватила какой-то длинный предмет, а я прибавил ходу, чтобы она не достала им меня. Если бы это случилось, она ещё больше обезумела.

“Даже не пытайся ударить меня в живот, я беременна. Я знаю, что ты хочешь избавиться от ребёнка”, - кричала она.

К счастью Линди пришёл ко мне на помощь: “Дженнифер, мы уезжаем всего на пару недель. Я знаю, насколько сильно этот парень любит тебя. Он всегда говорит только о тебе”. В итоге, нам удалось отправиться в тур без потерь.

Несмотря на наш тур, EMI никогда не поддерживала наш альбом и не давала денег на съёмки клипа. Но это не остановило нас. У Линди была одна из первых видеокамер для домашней съёмки, он снимал нас в туре, а затем включил этот материал в документальную программу на канале BBC, из всего этого получился любительский клип Jungle man, который также содержал выступление в клубе Линжери в Голливуде. Он взял эти две плёнки в какую-то комнатку в офисе EMI, смонтировал всё, и у нас появился клип стоимостью сто долларов. Позже наш друг Дик Руд (Dick Rude) снял клип на Catholic school girls rule, в котором наряду с другими богохульными вещами был кадр, в котором я висел на кресте и пел. Из-за этого клип крутили только в клубах.