Давид Ортенберг - Июнь-декабрь сорок первого
- Название:Июнь-декабрь сорок первого
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Давид Ортенберг - Июнь-декабрь сорок первого краткое содержание
Июнь-декабрь сорок первого - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Война с фашистской Германией, вошедшая в историю советского народа как Великая Отечественная, в последующих номерах газеты, а тем паче в официальных документах, именовалась иначе. Ее называли Отечественной, называли Священной. А название "Великая Отечественная война" появилось гораздо позже; впервые в приказе Верховного главнокомандующего 7 ноября 1944 года.
25 июня
На всех фронтах завязались ожесточенные бои. Пограничные отряды и полевые войска прикрытия сражаются героически. Однако общая картина неутешительна. Немцам удалось занять Кольно, Ломжу, Брест. 22 и 23 июня о положении на фронтах страну и весь мир информировали сводки Главного командования Красной Армии. С 24 июня эта обязанность возложена на Совинформбюро. Его сводки такие же тревожные. Идут бои за Гродно, Кобрин, Каунас, Вильнюс... Мы дополняем эти сведения лишь небольшими заметками о противовоздушной обороне, о самоотверженных действиях отдельных летчиков. Иной информацией пока не располагаем. Держали полосы неподписанными к печати почти до утра, ожидая вестей от наших фронтовых корреспондентов. На узле связи Генштаба неотлучно дежурил мой заместитель Григорий Шифрин, но под утро он возвратился с пустыми руками и доложил уныло:
- Ничего нет. Даже генштабисты не могут добиться бесперебойного поступления необходимой им информации из войск.
Объяснялось это многими причинами. А главным, пожалуй, было то, что в первые же часы войны фашистская авиация и заброшенные к нам в прифронтовую полосу диверсанты вывели из строя большое количество средств и линий связи.
Совершенно неожиданно редакцию выручил писатель Василий Ардаматский. За его подписью пришла обстоятельная корреспонденция из Прибалтики. Позже выяснилось, как и почему это произошло.
Ардаматский находился в Риге по командировке Московского радиовещания. Поселился он в гостинице вместе с Сергеем Михалковым. Часов в пять утра 22 июня Ардаматского разбудили и сказали, что какие-то объекты в городе подверглись бомбардировке. Ардаматский растолкал Михалкова, и между ними произошел приблизительно такой диалог:
- Вставай, Сергей. Началась война.
- Не может быть.
- Серьезно, без шуток.
- Какая война?
- Наверное, напали немцы.
- Если это правда - запасайся юмором... - все еще не верил Михалков.
Но на этом юмор и кончился.
Вскоре Ардаматский получил телеграмму за подписью секретаря редакции "Правды" Л. Ильичева. "Правда" рассчитывала на его репортаж. Писатель поспешил на ближайший военный аэродром, потом перебрался к артиллеристам. Записал все, что увидел там сам, и все, что услышал от людей, имевших уже боевое соприкосновение с противником. Репортаж получился добротный. Дело оставалось за небольшим - передать в Москву.
На городском телеграфе Ардаматскому решительно отказали в этом: никогда, мол, таких материалов не передавали. Он кинулся на узел связи штаба Прибалтийского военного округа. Дежуривший там майор прочитал корреспонденцию и объявил:
- Передать в гражданскую газету не имею права. Могу только в военную.
Не успел писатель рта раскрыть, как на углу рукописи появилась пометка: "Передать в "Красную звезду". И бодистка сразу же застучала по клавишам своего аппарата.
Однако Ардаматский успел приписать в конце корреспонденции: "Копию прошу переслать в "Правду".
Мы, конечно, обрадовались такому подарку. Перепечатали телеграмму в двух экземплярах. Первый - отправили в набор, а копию - в "Правду".
26 июня
Сегодняшний номер "Красной звезды" выглядит уже по-иному. Наконец-то наши фронтовые корреспонденты подали голос. С одного юго-западного направления - три материала. Из них особенно интересна корреспонденция под заголовком "Рукопашный бой". В другой рассказывается о подвигах пограничного отряда. Третья - о допросе пленных немцев, на котором присутствовали наши спецкоры Павел Ризин и Александр Шуэр.
С Южного фронта пришло сообщение о разгроме вражеского десанта, пытавшегося перебраться через Прут. С Западного - о схватке наших артиллеристов с немецкими танками.
Появились сообщения о первых героях Отечественной войны, о первых раненых, отказавшихся уйти с поля боя, о первых заявлениях фронтовиков, тысячи раз повторявшихся на протяжении всех четырех лет войны: "Хочу идти в бой коммунистом..."
Между прочим, фронты в газете не назывались. Материалы корреспондентов печатались со ссылкой на несуществующие уже военные округа: Киевский особый военный округ, Западный особый военный округ, Прибалтийский, Ленинградский, Одесский. Исключение составлял Дальневосточный фронт - его называли своим именем, хотя он и не вел боевых действий. Так продолжалось до 1 июля.
Звоню начальнику Генерального штаба Г. К. Жукову, с которым был хорошо знаком еще по Халхин-Голу:
- Георгий Константинович, смеяться будут над нами. Скажут, что "Красная звезда" совсем отстала от жизни.
Жуков отвечает:
- Да, пожалуй, это верно. Но не будем торопиться. Незачем раскрывать противнику границы наших фронтов. Пока пишите - "действующая армия", а там посмотрим...
Называть фронты в газете было разрешено лишь в середине октября. А до этого в лучшем случае разрешалось обозначать лишь направления: "западное", "юго-западное" и т. д.
* * *
Впервые с начала войны на страницах нашей газеты появились публикации за подписями Всеволода Иванова, Василия Ильенкова, Ильи Эренбурга.
О том, как стал сотрудником "Красной звезды" Всеволод Иванов, он сам написал в своем дневнике:
"Позвонил Соловейчик из "Красной звезды", попросил статью, а затем сказал: "Вас не забрали еще?" Я ответил, что нет. Тогда он сказал: "Может быть, разрешите вас взять". Я сказал, что с удовольствием. В 12 ч. 15 минут 25 июля я стал военным, причем корреспондентом "Красной звезды"..."
В тот же день, по нашей просьбе, Всеволод Вячеславович отправился на один из сборных пунктов призывников и вечером принес репортаж, по-своему колоритный:
"Двор мобилизационного пункта... Старик с длинными седыми усами привел трех сыновей. По говору слышу, что это сибиряк. Подхожу. Так оно и есть. Старик говорит окружающим его:
- Мы из-под Томска. Мы на этого немца в Восточной Пруссии шли. Хорошо шли, кабы...
- Вооружение у вас, сказывают, было плохое?
- Плохое, паря, шибко плохое. Винтовок и тех не хватало, не говоря об артиллерии. Вот идти мне в бой, прямо на проволоку. Спрашиваю у фельдфебеля: "Иван Максимыч, а как же, мне винтовки нету?" А тот на меня смотрит, у самого на глазах слезы... и отвечает: "Нету, Егор Егорыч, нету, дорогой мой. Вот умрет кто, так ты у того товарища бери и иди".
- Так и шли? - с удивлением и уважением спрашивают его.
- Так и шли в бой. У соседа винтовка, а у тебя ожидание. И все же, паря, били! И лихо мы их били. Ну, а теперь, вот смотри, я трех сыновей привел к советскому народу. Было бы еще тридцать - и тех бы отдал. Теперь я кто? Я теперь самый почетный человек в стране. Я теперь трудящийся, слесарь завода имени Сталина. А раньше кто я был? Кому я работал? В Омске на маслобойке служил, за двенадцать рублей купцу масло делал. А теперь мне вся страна принадлежит, так что же: мы ли ее не защитим, товарищи, а?"
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: