Сергей Нечаев - Талейран

Он уже совсем собрался нанести визит Сийесу (его недавно избрали в Директорию вместо Рёбелля), но Талейран, извещенный об этом, «помчался к генералу и имел с ним весьма серьезный разговор» [187] 168 Там же. С. 256. .

После этого Наполеон предоставил Талейрану, как дипломату, выработать протокол встречи. Это было важно, ведь с таким влиятельным человеком, как Сийес, нельзя было договариваться о чем-то без специальной подготовки. Так после этого и повелось: Наполеон брал на себя самую суть, а Талейран «заботился о форме, постоянно указывая на необходимость принимать предосторожности и соблюдать приличия» [188] 169 Там же. .

В результате Наполеон с Сийесом пришли к соглашению и дело закипело.

В шесть часов утра Пьер Луи Рёдерер и его сын пришли к Талейрану. Тот еще одевался.

— У нас целый час впереди, — сказал Талейран, — надо бы составить для Барраса черновик текста почетной отставки в таких выражениях, которые бы облегчили переговоры с ним. Это следовало бы сделать вам.

Молодой Рёдерер стал писать под диктовку отца. Черновик несколько раз переписывали, заменяли слова, вставляли новые фразы. В конечном итоге «бумага вышла вся измаранная; ее едва можно было прочесть, но Талейран все же положил ее в карман» [189] 170 Там же. С. 297. .

Около полудня Талейран пришел к Баррасу, но был он не один, а вместе с вице-адмиралом Брюи.

Баррас в это время еще принимал ванну. Выйдя из нее, он спросил:

— Что вы принесли мне: мир или войну?

— Это на ваш выбор, гражданин директор, — ответил Брюи.

После этого Талейран вынул черновик прошения об отставке, с утра лежавший в его кармане, до такой степени перемаранный, что его трудно было прочесть без запинок. Документ был составлен в следующих выражениях:

Граждане-представители! Вовлеченный в общественные дела единственно моей страстью к свободе, я согласился войти в состав высшей власти в государстве лишь для того, чтобы поддерживать его в минуты опасности своей преданностью. <���…> Слава, сопутствующая возвращению знаменитого воина… убеждает меня, что… опасности, грозившие свободе, устранены и интересы армий гарантированы. Я с радостью возвращаюсь в ряды простых граждан и счастлив тем, что могу , после стольких бурь , передать в достойные руки неприкосновенную и более чем когда-либо чтимую судьбу республики, хранителем которой я был. Привет и почтение [190] 171 Там же. С. 317. .

По утверждению Е. В. Тарле, Наполеон «вручил Талейрану для передачи Баррасу довольно крупную сумму денег, цифра которой до сих пор не установлена в точности» [191] 172 Тарле. Талейран. С. 62–63. .

Ю. В. Борисов, другой биограф Талейрана, пишет по этому поводу так: «Уже современники событий, а вслед за ними и историки утверждали, что в кармане у посланца Бонапарта лежал чек на миллион франков (по другим данным, на три миллиона) — цена отставки директора, — который Талейран “по забывчивости” оставил у себя. Так ли это? Вопрос остается открытым вот уже около двух веков» [192] 173 Борисов. Шарль-Морис Талейран. С. 133. .

Что же произошло на самом деле? Точно известно лишь то, что Баррас, посмотрев в окно и увидев там солдат, немедленно принял решение. Он тут же подписал прошение об отставке, вручив его Талейрану. Тот от имени признательного отечества с жаром поблагодарил его за «добровольную» отставку.

Что же касается денег, то сам Талейран «скромно умалчивает обо всем этом происшествии, очевидно не считая, чтобы стоило утруждать внимание потомства такими мелочами» [193] 174 Тарле. Талейран. С. 63. .

Специально занимавшийся этим вопросом Альбер Вандаль пишет достаточно осторожно: «Можно предположить, что Талейран был мягко настойчив, мил и прям, учтив до отчаяния. Впрочем, все летописцы единодушно убеждены, что письмо сопровождалось аргументом, к которому Баррас не мог остаться нечувствительным — предложением круглой суммы, — и что ему постарались позолотить пилюлю. В своих “Мемуарах” Баррас сам намекает на ходившие по этому поводу слухи и с наивностью, проглядывающей иногда сквозь его грубое лукавство, не признает невероятным факт, что его хотели купить. Он только утверждает, что ему не пришлось даже отказываться от денег, вооружившись добродетельным негодованием, так как денег ему не принесли — они заблудились по дороге в карманах Талейрана» [194] 175 Вандаль. Возвышение Бонапарта. С. 317. .

А вот мнение самого Альбера Вандаля: «Гораздо более вероятно, что деньги дошли по назначению и произвели должное действие — предполагая, что они действительно были даны. Не будет ли правильнее предположить, что Талейран и Брюи прибегли к способу давления, который на теперешнем нашем языке носит специальное название — что они приберегли против Барраса документы, обнародование которых окончательно раздавило бы его. В таких делах трудно что-нибудь с уверенностью утверждать: в эти тайны закулисной политики редко удается проникнуть» [195] 176 Там же. С. 317–318. .

Итак, имеют место одни лишь догадки, слухи и предположения. Можно ли им верить? Безусловно, нельзя. К тому же встречались Баррас и Талейран не один на один, а в присутствии вице-адмирала Брюи. На это указывают многие авторы, в том числе и непосредственные очевидцы тех событий Луи Жером Гойе (в то время член Директории) и Пьер Луи Рёдерер. При этом ни тот ни другой ни словом не упоминают ни о каких деньгах. Кстати сказать, вообще нет ни одного автора, который бы с уверенностью утверждал, что деньги были и их украл Талейран.

С другой стороны, при наличии такого свидетеля, как Брюи, при всем желании трудно было бы присвоить себе крупную сумму денег. Как говорится, что известно двоим, известно всем. К тому же тот же Е. В. Тарле говорит о том, что Наполеон «вручил Талейрану для передачи Баррасу довольно крупную сумму денег». Если бы это было так, то слухи о том, что деньги «заблудились в карманах Талейрана», точно дошли бы до будущего императора — со всеми вытекающими для Талейрана последствиями.

Ну, и, наконец, сам Е. В. Тарле, явно не испытывавший к Талейрану особой симпатии, констатирует, что бывший епископ «верой и правдой служил в эти горячие три недели восходящему светилу, расчищая путь для государственного переворота» [196] 177 Тарле. Талейран. С. 62. .

А вот это — чистая правда. И в такой ситуации, когда на кону стояло так много, было бы просто глупо заниматься банальным воровством. Очевидно, что Талейран не был глупцом. Не был таковым и Баррас, который моментально понял, что от него требуется, и проявил себя человеком решительным. По крайней мере, он не стал показывать характер и тихо ушел со сцены. Как говорится, амбиции — амбициями, а жизнь дороже…