Фредерик Филипс - Формула успеха

Начало ADELA было положено в 1964 году. Среди членов-основателей — шведский банкир Маркус Валленберг, о котором я упоминал выше, Джордж Мур, в то время президент Первого национального городского банка Нью-Йорка, Эмилио Г. Колладо из корпорации «Эксон». Сегодня в ADELA сотни акционеров, среди них много концернов и крупных банков. Председатель ассоциации избирается сроком на три года (попеременно это то европеец, то американец). Когда в 1971 году настало время американскому банкиру Говарду Петерсену передать пост председателя европейцу, меня попросили сменить его. Только что уйдя в отставку с поста президента «Филипса», я с радостью согласился.

Поскольку до того я много путешествовал по Латинской Америке, у меня было представление о просторах этого континента и о его потенциале. Президент ADELA доктор Эрнст Келлер, швейцарец, семнадцать лет проживший в Перу, обладал огромной энергией и с неиссякаемым энтузиазмом отдавался работе день и ночь, порой даже с угрозой для собственного здоровья. Работать с такими людьми мне всегда нравилось.

Это не была благотворительность. Это была работа, рассчитанная на получение прибыли. Мы ставили себе целью показать, что помощь и инвестиции в проекты могут со временем принести позитивные результаты.

Меня особо волновали вопросы социального развития этих стран. Есть и еще одна причина, по которой я любил эту работу, — приезжая в какую-нибудь страну, я, естественно, посещал предприятия «Филипса». Так я мог следить за развитием проектов, начатых еще в мое президентство.

Завершив свой срок в качестве председателя ADELA, я остался там членом совета. Эта работа приносила мне огромное удовлетворение, давая понять, в частности, что многие ведущие промышленники и банкиры не ограничиваются интересами своих компаний и своих стран, а воспринимают мир как единое целое. Такие качества я наблюдал у многих людей, не связанных с ADELA, — например, у Г. А. Вагнера, президента «Ройал датч шелл», Рене Беля из бельгийского концерна «Солвей», Дэвида Рокфеллера из банка «Чейз Манхэттен». Все они, подобно Альберту Плесману (KLM) и Роберту Кармайклу, представителю французской джутовой индустрии, проводили много времени в путешествиях.

Оглядываясь назад, я понимаю, какой подарок сделала мне судьба, позволив работать со столькими замечательными людьми. И какая жалость, что перегруженная обязанностями жизнь оставляет так мало шансов продлить дружбу после того, как исчерпывают себя непосредственные поводы для встреч!

О сорока пяти годах моего служения «Филипсу» я думаю прежде всего с признательностью. Это была ни с чем не сравнимая привилегия — работать в динамично развивающемся концерне и даже руководить им в столь стремительные времена. Как сын своего отца, казалось бы, я был обречен пройти этим путем; но то, что я и впрямь сумел одолеть его, наполняет меня благодарностью.

Подводя итог своим воспоминаниям — а изложить их на бумаге оказалось куда сложней, чем я рассчитывал, — думаю об огромном числе людей, с которыми мне выпало сотрудничать. И это, пожалуй, самый большой источник радости, которую я черпал из своей работы. Упомяну лишь немногих, помогавших мне в последние годы: это Хан Планье, Тео Херменс, Хенк ван Эссен, Виллем ван Стратум, Тэн ван Леун, Рин де Грот и Боб Верхеке; а также Корри, Герда, Эллен, Клари, Йо и Tea. Они работали на совесть, при этом часто с делами сугубо конфиденциальными.

Мой личный опыт подсказывает, что во втором поколении связь между семьей основателя и работниками компании значит еще очень много. Мои родители, передав мне свою любовь к делу, свыше всего внушили непреходящую заботу о людях, связавших с компанией жизнь. С самого раннего детства невольно присутствуя при обсуждении важных дел, постоянно встречаясь с людьми, занятыми ответственным трудом, я впитал в себя множество сведений и представлений, которые легли в основу совершенно особого мировоззрения. В этом отношении детям, растущим в тех семьях, где родители облечены ответственностью, достается неоценимое наследство, даже если они не отдают себе в этом отчета. Чем старше я становлюсь, тем больше об этом думаю.

На других континентах, и уж конечно в Латинской Америке, отцы часто передают дела сыновьям, но в Европе это случается все реже, особенно в крупных компаниях. От лидера такой компании требуется столь многое, что это почти случайность, когда наследник основателя фирмы добирается до вершины. И все-таки у такой династической преемственности есть свои плюсы. Присутствие знакомого имени в руководстве внушает чувство стабильности, особенно в компаниях, имеющих филиалы за рубежом. В таких компаниях между руководством в центре и на местах устанавливается тесная связь, и если в этом играет роль еще и семейная традиция, то чувство уверенности в завтрашнем дне усиливается. Люди в отдаленных частях мира думают: «Есть такой человек у нас в руководстве, который никогда не оставит фирму, чтобы поискать себе место получше». Более того, человек, носящий имя концерна, всюду желанный гость — и дома, и за рубежом. Мой отец широко пользовался этой привилегией, и я следовал по его стопам.

Подобная позиция неизбежно влечет за собой дополнительную ответственность. И в своей стране, и за рубежом нужно соответствовать высоким стандартам поведения. Физическая выносливость также существенна и, в свою очередь, требует строгой самодисциплины. Я давно уже отказался от курения и, как правило, не позволяю себе ни коктейлей, ни алкоголя. Полагаю, в этом кроется одна из причин того, что я деятельно работал до самой своей отставки. Надеюсь, этому примеру последует молодое поколение концерна, люди, которым приходится работать порой в очень напряженных условиях.

Я высоко ценил, растил и холил личные связи с «нашими людьми». В течение двенадцати лет я водил один и тот же добрый верный «Бентли», который так примелькался, что все его знали. Так вот, обгоняя на дороге какой-нибудь из огромных филипсовских фургонов, я всегда коротко нажимаю на клаксон и машу рукой. Ответный взмах руки водителя дает мне ощущение живого контакта. Точно так же радуюсь мимолетным приветствиям людей, когда бываю на наших заводах. Люблю слушать, как специалист поясняет экскурсантам принцип работы той или иной машины, и часто при этом мы обмениваемся понимающими взглядами. Конечно, это пустяк, мелкие жесты, но они много значат для меня и, возможно, для другого человека тоже.

Читателям, наверное, интересно, что думает по этому поводу третье поколение Филипсов. Есть ли у них живые узы с компанией? К моему нескрываемому восторгу, внуки моего отца, среди которых три моих сына, с энтузиазмом работают на «Филипсе». Где они завершат свой трудовой путь, зависит от них самих. Но, смею сказать, на мой взгляд, они больше интересуются работой, чем высотой своего служебного положения. И так тому и следует быть!