Дональд Спото - Мэрилин Монро

Все другие россказни просто невозможно доказать. К примеру, те, кто утверждает, что у Роберта Кеннеди и Мэрилин Монро 18 ноября 1961 года состоялось свидание в Лос-Анджелесе, не желают принять во внимание, что в тот день Кеннеди находился в Нью-Йорке и выступал с речью перед собравшимися в университете Фордхэма; если говорить о Мэрилин, готовившейся к сеансу фотосъемки с Дугласом Кирклендом, то она после окончания психотерапевтической беседы вместе со всей семьей Гринсонов ужинала в их доме. Людей, выдумывающих подобные истории, можно сравнить лишь с теми, кто установил в качестве дат интимных свиданий мнимых любовников 24 февраля и 14 марта 1962 года: в первый из этих дней Кеннеди находился с визитом в Западной Германии и пребывал в Бонне, а Мэрилин была в Мексике; во второй — он выступал в Вашингтоне перед Американским советом по бизнесу, в то время как актриса въезжала в новый дом, а компанию в этом деле ей составлял Джо Ди Маджио. Так вот оно и получается.

«На протяжении всего моего знакомства с Робертом Кеннеди, — сказал Эдвин Гутмен, — мне и в голову не пришло, что у прокурора роман с Мэрилин, а тем более с какой-то другой женщиной. — Женщиной его жизни была Этель, и он не проявлял интереса ни к кому другому, если не считать нормальных светско-публичных контактов в общественных местах. Тем летом Мэрилин действительно несколько раз звонила Кеннеди в его офис в Вашингтоне. Бобби был хорошим слушателем, и его интересовали вопросы актрисы, ее жизнь и даже ее хлопоты и проблемы. Но если говорить по существу, то я, Бобби и Анджи [Новелло, секретарь Кеннеди) воспринимали эти звонки как нечто забавное, эдакий юмор — и уж наверняка не как то, о чем шепчут по углам или хранят в тайне. Мы говорили друг другу нечто вроде: "О, снова она с этими своими вопросами". Но их разговоры всегда бывали непродолжительными. Роберт не принадлежал к разряду людей, которые долго треплются на маловажные темы. Но чтобы у него был роман? Честно говоря, это вовсе не соответствовало его характеру».

Те журналисты из Голливуда и Нью-Йорка, которые знали Мэрилин Монро и Роберта Кеннеди, сходятся в мнениях насчет того, кто же был ее любовником. «Тот мужчина [с которым у нее был короткий роман] — это был не Роберт Кеннеди, а его брат Джон», — написал Эрл Уилсон. «Нет сомнения, что это был Джек, а не Бобби», — констатировал старый приятель Мэрилин, Генри Розенфедд. Да и Ричард Гудвин, помощник специального советника президента Кеннеди, организатор позднейших избирательных кампаний Роберта Кеннеди и ведущий выразитель интересов семьи Кеннеди на публичных форумах, охарактеризовал ситуацию предельно ясно: «Каждый, кто был знаком с Робертом Кеннеди, знал, что [шашни] не лежали в его натуре. На протяжении всех этих лет мы много раз беседовали о весьма интимных делах, и фамилия Мэрилин Монро никогда при этом не звучала. Кроме всего, зная отношение Бобби к брату, невозможно даже вообразить, чтобы он "принял эстафету" его романа, как это утверждают некоторые» [461] . Что касается Мэрилин, то она спрашивала у Руперта Аллана и Ральфа Робертса, слыхали ли те сплетни про ее роман с Робертом Кеннеди; когда те ответили утвердительно, актриса клялась и божилась, что это неправда. (Более того, по мнению Ральфа и Руперта, младший из Кеннеди не привлекал Мэрилин в физическом смысле.) [462]

Через четыре дня после приема у Лоуфордов, проходившего 1 февраля, Мэрилин была в Нью-Йорке — по пути к Исидору Миллеру, который жил тогда во Флориде, откуда она собиралась отправиться за покупками в Мексику. Мэрилин никогда, даже после бракосочетания Артура и Инге Морат, состоявшегося в начале 1962 года, не переставала дарить симпатией отца драматурга — вдовца, ведущего одинокую жизнь, — а также любить и щедро одаривать детей писателя. С момента переезда в новый дом она часто посылала Исидору, Бобби и Джейн Миллерам сувениры, нередко предлагала им билеты на самолет, чтобы они приехали в Калифорнию навестить ее, и спрашивала, что она может сделать для них как своих друзей [463] .

В Нью-Йорке Мэрилин прежде всего с радостью встретилась со Страсбергами. 6 февраля они все вместе отправились на «Макбета» в постановке лондонского театра «Олд Вик». На протяжении следующих трех дней Мэрилин беседовала с Паулой о первом, еще далеко не завершенном наброске сценария картины «С чем-то пришлось расстаться» и участвовала в нескольких открытых и частных занятиях в Актерской студии. Одновременно ей каждый день поступали весточки из Калифорнии — о ее новом доме, о дате начала съемок новой картины (ей еще предстояло встретиться с Уэйнстайном), о телефонных звонках от Джо, который с удивлением узнал, что Мэрилин находится в Нью-Йорке, тогда как он специально ради нее прилетел в Лос-Анджелес; все это исходило от Гринсона, звонившего не реже одного раза в день. Чери Редмонд скрупулезно записывала все поступающие известия, расшифровывала их и помещала на хранение.

Кроме того, Мэрилин встретилась с представителями журнала «Лайф» по вопросу интервью, в котором она вскоре должна была участвовать; провела она беседу и с Аланом Леви, собиравшим материалы для большой статьи о ней, которую через несколько месяцев намеревался опубликовать журнал «Редбук». Леви, точно так же как друзья и знакомые Мэрилин, счел ее личностью, полной оригинальных мыслей и открыто высказывавшей свое мнение.

Тем временем Юнис получила несколько сот долларов в счет своего жалованья и 12 февраля уехала из Лос-Анджелеса. Она навестила в Мехико-Сити своего шурина Черчилля Мёррея, после чего поселилась в отеле, где ожидала приезда Мэрилин. И абсолютно неважно, что Пат Ньюкомб была полностью готова сопутствовать Мэрилин в поездке как ее подруга, компаньонка и опекунша: Гринсон организовал все так, чтобы вместе с ними была и Юнис.

«Это нетрудно понять, — сказала позже Пат. — Ведь Юнис была попросту "жучком", шпионкой Гринсона, подосланной для того, чтобы докладывать ему о каждом шаге Мэрилин. Вскоре это поняла даже она сама».

В субботу, 17 февраля, Мэрилин прибыла в Майами, где ее поджидала Пат и новый парикмахер, Джордж Мастере (задачей которого станет поддержание платинового цвета волос Мэрилин). На протяжении трех дней актриса делала все, чтобы развлечь Исидора Миллера, — она брала его с собой на обед в «Клуб Жижи» в отеле «Фонтенбло», а также на программу кабаре в ресторан «Минарет». Старик Миллер был разочарован представлением; однако, когда он предложил уйти, Мэрилин, которую уже успели распознать, не хотела доставлять исполнителям огорчение тем, что демонстративно покинет зал. На следующий вечер она пригласила на ужин нескольких приятелей Исидора, а после отъезда Мэрилин ее бывший свекор обнаружил в кармане плаща двести долларов. Когда он чуть позже позвонил бывшей невестке и стал протестовать, Мэрилин ответила, что в свое время он потратил на нее большую сумму. «Видите ли, — сказал он через несколько лет, — Мэрилин хотела, чтобы я был ей защитой [как отец], но и она меня тоже защищала и оберегала».