Дональд Спото - Мэрилин Монро

1 июня 1936 года — в день, когда Норма Джин отмечала свой десятый день рождения, — в газетных рубриках светской хроники некоторое возбуждение вызвало заявление эффектной платиновой блондинки-кинодивы о том, что после едва ли не десяти лет выступлений под девичьей фамилий своей матери она в конце концов официально поменяла свою фамилию на Джин Харлоу. Посему с данного момента она — после трех браков — перестает с правовой точки зрения носить имя Харлин Карпентер Мак-Грю Берн Робсон. Примерно в то же самое время в средствах информации начало широко распространяться известие о том, что Харлоу принадлежит к числу добровольных сотрудниц, энергично проводящих кампанию в пользу повторного переизбрания президента Франклина Делано Рузвельта, — и эта политическая ангажированность произвела на Грейс огромное впечатление.

Субботние дни, проводимые вместе с Грейс, были приятной передышкой от школы и от жизни в коллективе. Но нельзя удивляться тому, что Норма Джин считала «тетю Грейс» некой разновидностью Глэдис, эдаким эксцентричным созданием, приезжающим тогда, когда сочтет это удобным для себя, причем она, Норма, спустя какое-то время может стать для наезжающей тети чем-то несущественным — вплоть до того, что та и вовсе забудет о ней. Ведь, что ни говори, Норму Джин убрали из дома, когда там объявился Док с одной из своих дочерей.

Визиты Грейс не поддавались предвидению, равно как нельзя было вообще с уверенностью рассчитывать на них, хотя ее приходно-расходная книга с домашней бухгалтерией (старательно сохраненная) указывает, что она регулярно вносила плату за приют и за одежду для девочки. (К примеру, в 1936 году Грейс оплачивала полную ставку, что составляло пятнадцать долларов в месяц.) Почти столько же она потратила на одежду, косметику и «мелкие расходы» [51] Приходно-расходная книга, которую вела Грейс, хранилась у Мэрилин Монро до конца жизни. — Прим. автора. . Норма Джин имела право опасаться, что Грейс когда-нибудь исчезнет без предупреждения, как это когда-то произошло с Глэдис. И полагала, что, видимо, так оно и случилось, когда в конце 1936 года Грейс пять суббот подряд не приезжала в приют проведать ее. В течение этого периода девочка по любому поводу разражалась спазматическим плачем. Ведь если она действительно «почти совершенство», терялась Норма Джин в домыслах, то почему же ее бросили? Одна из женщин, обслуживавших пристанище сирот, добрая душа по фамилии миссис Дьюи, просветила ее, что к большинству детей вообще не приезжает никто и никогда, но это было слабым утешением. Много лет спустя третий муж Нормы Джин утверждал, что она «могла войти в большую комнату и в толпе гостей сразу распознать каждого, кто рано потерял родителей... или побывал в приюте для сирот».

В начале 1937 года настроение Нормы Джин еще более ухудшилось. «В те годы я никогда не чувствовала себя счастливой», — сказала она как-то одной журналистке. Действительно, в ту пору педагог приюта записал в бумагах, что девочка все чаще производит впечатление «обеспокоенной и замкнувшейся в себе... и тогда она слегка заикается. Норма Джин подвержена также простудам, у нее очень часто бывает катар верхних дыхательных путей и кашель... Если в это время не проявить по отношению к ней терпение и доверительность, то она выглядит испуганной. Рекомендую поместить в хорошую семью».

Характерно, что тоска Нормы Джин по тому, чтобы кто-то ее утешил, нашла выход в мире ее богатой фантазии. «Временами я говорила другим детям, что у меня есть настоящие, и притом прекрасные родители, которые отправились в дальнее путешествие, но в любой момент могут вернуться за мной, и как-то я даже написала сама себе открытку, которую подписала от имени мамы и папы. Разумеется, никто мне не верил. Но я вовсе не огорчалась из-за этого. Мне хотелось думать, что это правда. И, быть может, если бы я добросовестно считала, что все так и есть на самом деле, то оно бы действительно случилось».

Выдумывание идеальных родителей могло время от времени смягчать чувство одиночества; позднее (даже когда она смирилась с правдой) ей с трудом давалось выстраивание отношений с женщинами. Точно так же как Норма Джин сочла невыполнимыми указания Иды и Грейс, которые деликатно напоминали ей, что она всегда в состоянии «сделать лучше» и «быть совершенством», никто не мог бы соответствовать требованиям, предъявлявшимся девочкой к своим идеализированным родителям. Периодически она возобновляла свои поиски, неизбежно кончавшиеся разочарованием; временами она выбирала себе в качестве друзей, любовников или мужей неподходящих мужчин — пожалуй, оттого, что подсознательно верила: если она снова пройдет через несчастливые моменты своей жизни, то сможет наконец отвратить последствия прошлого и повернуть судьбу в другую сторону.

Ее печаль и воображение находили себе еще и другой выход. Своему первому мужу и многочисленным друзьям она рассказывала позднее:

Часто я выходила на крышу [приюта для сирот] и смотрела на находившуюся в нескольких кварталах башню с компрессорной и со служебными помещениями для киностудий, где когда-то работала моя мать. Иногда это доводило меня до слез — из-за одиночества, которое я ощущала. Но одновременно у меня родилась мечта и каприз — работать там, где создаются фильмы. Когда я сказала об этом Грейс, та чуть не пустилась в пляс от радости.

Легко понять унылое настроение девочки и ее склонность к фантазиям. Сиротский дом усердно и внимательно заботился о своих маленьких питомцах, но действовал методами, которыми любое учреждение опекает группу лиц, вынуждаемых к послушанию. Там царила атмосфера казенного дома, совершенно не располагавшая к тому, чтобы между детьми и воспитателями складывание отношения личной дружбы; по идее это должно было предотвратить нездоровую зависимость, а также эротическую привязанность, которой трудно избежать в замкнутых формированиях, где взрослые живут «in loco parentis» [52] «вместо родителей» (лат.). . В результате у ребят, воспитывавшихся в детских учреждениях, часто можно наблюдать парадоксальное безразличие к судьбам других людей. Собственно говоря, таков почти каждый ребенок, но, поскольку персонал старается никому не отдавать предпочтения и избегать появления любимчиков, создается состояние эмоциональной пустоты. Несмотря на самоотверженность наставников, сиротские приюты не принадлежат, пожалуй, к счастливым местам. Каждый без слов ощущает искусственный характер окружения, и дети очень быстро начинают ориентироваться, что их жизнь является болезненно неполной.

Случались, однако, и исключения. Миссис Дьюи увидела как-то Норму Джин, возвращающуюся с очередной субботней вылазки с Грейс. Расфуфыренная и причесанная, с новыми ленточками во вьющихся волосах и со свеженаложенным макияжем, девочка подходила к зданию. Впоследствии она вспоминала: