Дональд Спото - Мэрилин Монро

Кроме того, нельзя согласиться с утверждением, что Юнис кочергой раздвинула занавеси в спальне Мэрилин и увидела на кровати мертвую актрису. На окне не было никаких занавесей или штор, а имелась тяжелая, не пропускающая света ткань, привезенная с Доухени-драйв вскоре после того, как Мэрилин вселилась в новый дом, и приколоченная Ральфом Робертсом во всю ширину окна и по обеим его сторонам. Актриса, которой мешал заснуть малейший лучик света, велела оставить эту ткань в виде цельного куска; в центре там не было никакого разреза, благодаря которому Юнис могла бы раздвинуть портьеру — даже если бы окно было открыто.

Да и вопрос установления времени оказался для Юнис затруднительным. Когда ее допрашивал сержант Джек Клеммонс, первый сотрудник полиции, прибывший на место происшествия в четыре часа тридцать пять минут на рассвете 5 августа, Юнис сказала, что вызвала Гринсона около полуночи. Вскоре она, видимо, поняла, что следствием такого ее заявления могут явиться серьезные проблемы, поскольку сам Гринсон вызвал полицию только через четыре с лишним часа. И поэтому, когда ее позднее допрашивал детектив-следователь, она переменила в показаниях время своего звонка Гринсону на три часа ночи. Однако вызов, адресованный тому около двенадцати ночи, хорошо согласовывался бы по времени с переданной Эббинсом Лоуфорду информацией о том, что Радин и Гринсон находились в доме Мэрилин ранее половины второго ночи и что актриса к этому моменту уже скончалась.

Гринсон рассказал полиции ту же самую историю, что и Юнис, но никогда не менял своей версии, потому что редко давал интервью и ни разу не позволил себя спровоцировать. Отсутствие в обоих показаниях упоминания о факте присутствия Милтона Радина дополнительно снижает достоверность заявления Гринсона.

Вызывающий сомнения официальный отчет способствовал, в частности, тому, что появилось много фантастических теорий о заговорах, а также масса мерзких интриг и утверждений об убийстве, инспирированном правительством, и тому подобном. Дело представляется очевидным: нет никаких конкретных доказательств в подтверждение какой угодно теории, говорящей об участии ФБР, ЦРУ, семьи Кеннеди или их приятелей, об организованном или случайном убийстве.

Психиатр Мэрилин Монро и ее домоправительница всегда тщательно избегали скрупулезного анализа данного дела: он — благодаря умению благовоспитанно и умно вести себя, благодаря высокому общественному положению и навыкам ловко прикрываться профессиональной тайной, а она — благодаря тому, что в глазах общественного мнения смогла создать о себе впечатление как о милой пожилой даме, чему в большой степени способствовали ее интервью в прессе и по телевидению.

А ведь из рассказов этой пары и их поведения в тот трагический вечер вытекает — и вскоре это подтвердили результаты медицинской экспертизы: только этим двоим людям было что скрывать.

Ранним утром 5 августа 1962 года сержант Джек Клеммонс исполнял обязанности начальника смены, замещая того лейтенанта, который обычно отвечал за данный полицейский участок в западном Лос-Анджелесе, но в этот день был свободен от дежурства. В четыре двадцать пять на его письменном столе зазвонил телефон и чей-то голос произнес: «Мэрилин Монро мертва, она совершила самоубийство». Поскольку ночь прошла спокойно и в околотке ничего особого не произошло, Клеммонс решил заняться этим делом лично.

Прибыв по адресу Пятая Элен-драйв, 12305, приблизительно через десять минут, Клеммонс увидел в спальне обнаженную молодую женщину, лежащую лицом вниз и не подающую признаков жизни, с притянутой к телу простыней. В комнате находились Гринсон и Энгельберг; Милтон Радин уже успел выйти. Клеммонс заметил (и позднее размышлял над этим фактом), что в момент его прибытия Юнис была очень занята возней со стиральной машиной.

По словам сержанта, именно Юнис изложила ему ход событий, включая информацию о том, что нашла тело Мэрилин, как она сказала, «в полночь». Клеммонс немедленно задал вопрос, почему так долго не извещали полицию, на что Гринсон сразу же ответил: «Мы, врачи, прежде чем кого-либо известить, должны были иметь разрешение пресс-бюро киностудии». Это утверждение являлось чистым абсурдом, но одновременно оно позволяло обосновать более раннее появление Артура Джейкобса в доме.

Тем временем весть о трагическом происшествии молниеносно распространялась в информационных службах для прессы и радио, которые передавались на волнах, отведенных для полиции; очень быстро на место происшествия стало приезжать все больше полицейских, а среди них — офицер Мервин Ианноун (ставший позднее шефом полиции в Беверли-Хилс) и детектив-следователь сержант Роберт Э. Байрон, который взял ведение дела в свои руки и приступил к допросу Гринсона, Энгельберга и Мёррей. В этот момент следствия Юнис сменила показания о времени обнаружения тела Мэрилин на три часа ночи.

Как Клеммонса, так и Байрона не удовлетворили полученные ими показания, особенно те, которые дала Юнис. «По мнению должностного лица полиции, миссис Мёррей давала нечеткие и по возможности уклончивые ответы на вопросы о том, что в это время делала мисс Монро», — написал Байрон в официальном рапорте.

Другим должностным лицом, которое появилось на месте происшествия до наступления воскресного рассвета, был Дон Маршалл, сыщик с того же самого лос-анджелесского полицейского участка. Маршалл прибыл в тот момент, когда за ведение следствия все еще нес ответственность Клеммонс, приказавший ему «оглядеться в доме и проверить, не оставила ли Монро прощальное письмо». Маршалл провел следующие несколько часов за тем, что тщательно просматривал все бумаги, которые обнаружил в жилище актрисы.

Недалеко от кровати лежала переданная из Парижа телеграмма на английском языке, предлагающая Мэрилин выступление в сольном спектакле; однако, если не считать этого, Маршалл не нашел ничего интересного и после тщательных розысков убедился, что никакого прощального письма в доме не было. Детектив оставался на Пятой Элен-драйв в течение всего дня, на протяжении которого он допросил соседей Мэрилин, супругов Ландау, живших в доме по Южной Кармелина-стрит, 316, — всего в паре шагов от угла Пятой Элен. Как позднее проинформировал Маршалл, Эйб Ландау и его жена уверили его, что предыдущей ночью не слышали никакого шума или голосов и что в принципе мисс Монро была «очень хорошей соседкой».

Действия более широкого плана были предприняты, когда к собравшимся в доме лицам: Гринсону, Энгельбергу, нескольким сотрудникам полиции и Милтону Радину, уже возвратившемуся на место происшествия, — присоединилась Пат. Она оставалась в резиденции Мэрилин примерно два часа, а потом вернулась домой, чтобы отвечать по непрерывно звонившим телефонам на вопросы журналистов со всего мира. Вскоре после пяти часов тридцати минут тело Мэрилин Монро, накрытое розовым шерстяным одеялом, привязали к металлическим носилкам, перенесли к подъездной дорожке, ведущей к дому, и там сунули в сильно потрепанный «Форд»-комби, чтобы для начала перевезти в морг, находящийся в Вествуд-Виллидж — точно неизвестно, почему туда, поскольку обстоятельства смерти требовали вскрытия трупа, а это можно было сделать только в бюро коронера, которое находилось в центре города. Скорее всего, тело увезли прежде, чем Милтон Радин как адвокат Мэрилин успел вступить в контакт с Инез Мелсон, управлявшей делами покойной и осуществлявшей надзор за опекой над Глэдис, а также с Джо Ди Маджио, который, как правильно предвидел Радин, лучше всех справится с вопросами организации похорон.