Николай Великанов - Мерецков

Приказ являлся фальсификацией, так как был составлен задним числом: генерала Гончарова расстреляли днем раньше.

Судьбу командарма-34 Качанова решал военный трибунал Северо-Западного фронта. Он признал его виновным и 27 сентября вынес ему смертный приговор.

Отдадим дань справедливости и отметим, что войска 34-й армии сыграли важнейшую роль в начальной фазе сражения за Ленинград. Они своими боевыми действиями оттянули от Лужского рубежа соединения танковых групп вермахта.

Во второй половине сентября немецкая танковая гроза, пронесшаяся по тылам Северо-Западного фронта, стихла. Части Манштейна вернулись на станцию Дно, генерал-полковник Гот перебросил свои танки в район «бутылочного горла» под Ленинградом.

Положение на Северо-Западном фронте стабилизировалось.

Мехлис разъезжал по дивизиям, нагоняя страх на командиров. Булганин вернулся в Москву. А Мерецков днями просиживал в штабе фронта над картой, обдумывая предстоящие операции. У него зрела идея контрнаступления на флангах глубокого немецкого дефиле [74] Узкий проход между возвышенностями или водными преградами. . В случае успеха можно было обойти, окружить и уничтожить Демянский плацдарм противника восточнее реки Тудоть. Однако для столь масштабной операции не хватало сил, особенно на правом фланге. Хорошо бы, мыслилось Мерецкову, привлечь к участию в контрнаступлении часть войск 52-й и 54-й армий, развернутых по восточному берегу Волхова. Однако армии эти подчинялись непосредственно Ставке. Северо-Западное направление Ворошилова было к этому времени упразднено, и в воцарившейся штабной неразберихе было трудно координировать действия армий разных фронтов. Тем более что под Ленинградом разворачивалось крупное сражение. Командующий Ленинградским фронтом Жуков с полным основанием считал: главные оперативные цели армий, развернутых между Ленинградским и Северо-Западным фронтами, находились теперь в районе Мгинского коридора, того самого «бутылочного горла», упирающегося в Ладожское озеро в районе Шлиссельбурга.

Свои замыслы Мерецкову не суждено было осуществить: его вызвал в Москву Сталин. Вскоре он был направлен под Ленинград для решения новых сложных задач.

В 1956 году к первому секретарю ЦК КПСС Хрущеву с прошением о реабилитации К.М. Качанова обратилась его вдова — Феодора Архиповна. Она характеризовала Кузьму Максимовича «как человека, преданного партии и Родине, не способного совершить преступление». Она полагает, что он «стал жертвой неблагоприятно сложившихся обстоятельств в начале войны», и просила реабилитировать мужа.

Проверкой архивного уголовного дела в Главной военной прокуратуре было установлено, что 27 сентября 1941 года военным трибуналом Северо-Западного фронта бывший командующий 34-й армией Качанов, «служивший в Советской Армии со дня ее организации», по статьям 193-2, пункт «г», 193-20, пункт «б» и 193-22 УК РСФСР по совокупности совершенных преступлений подвергнут расстрелу с лишением воинского звания «генерал-майор». Приговор являлся окончательным и обжалованию не подлежал. 28 сентября 1941 года он был утвержден заместителем народного комиссара обороны СССР армейским комиссаром 1-го ранга Мехлисом и на следующий день, 29 сентября, приведен в исполнение. Суд признал Качанова виновным в неисполнении полученного им 8 сентября 1941 года приказа Военного совета Северо-Западного фронта — нанести удар во фланг и тыл наступавшему противнику, уничтожить его и выйти на новый рубеж. Вопреки этому приказу он снял с оборонительного рубежа три дивизии, что дало противнику возможность усилить наступление на участке фронта и прорваться в тыл армии. Узнав об этом, он самовольно отдал приказ об отводе с занимаемого рубежа ряда частей армии, «тогда как никакого воздействия со стороны противника не было. Отход произведен в беспорядке, управление войсками было утрачено, в результате чего врагу был открыт фронт и дана возможность занять часть нашей территории».

Кроме того, указанные его действия, согласно приговору, «привели к дезорганизации армии, личный состав которой бросил материальную часть артиллерии, автотранспорт и обозы, которые были захвачены противником». По изложенным причинам войска армии на 11 сентября 1941 года «оказались небоеспособными и не могли выполнять стоявшие перед ними задачи».

Для объективной экспертизы обвинения и его обоснованности с точки зрения развивавшихся событий в районе, где вела бои 34-я армия в сентябре 1941 года, дело было направлено в оперативное управление Генерального штаба Советской армии.

Несколько месяцев потребовалось специалистам Генштаба, чтобы скрупулезно разобраться во всех деталях оперативной обстановки, учесть реальные изменения в соотношении сил, происшедшие 8— 10 сентября на участке действий 34-й армии, временной фактор и многое другое. Было установлено, что обстановка в полосе обороны армии на 9-е, а тем более на 10 сентября 1941 года резко ухудшилась, поскольку еще 9 сентября войска 34-й армии были окружены и вынуждены действовать в отрыве от соседей. Директива же Военного совета Северо-Западного фронта, в неисполнении которой был обвинен Качанов, исходила из оперативной обстановки по состоянию на 8 сентября, по этой причине выполнить ее Качанов объективно не имел возможности.

Поэтому принятое им как командующим армией (при отсутствии связи со штабом фронта и в условиях ведения боя при угрозе окружения подчиненных войск) решение на перегруппировку вверенных ему сил с целью стабилизации войск армии в обороне и разгрома вклинившейся группировки противника соответствовало обстановке.

Таким образом, обвинение Качанова в неисполнении приказа являлось необоснованным, как и обвинение в оставлении поля боя, поскольку он все время находился в войсках, которые вели бои с наступавшим противником.

Что же касается завладения немецкими войсками материальной частью вооружения (в том числе боевой техникой и артиллерией) 34-й армии, то в данном случае имел место именно захват противником этих средств ведения войны в силу общей неблагоприятно сложившейся для наших войск боевой обстановки, а не «оставление их противнику», как было вменено в вину Качанову.

О своих выводах Генштаб сообщил в Главную военную прокуратуру 5 января 1957 года. 1 февраля был подготовлен проект документа за подписью Главного военного прокурора генерал-майора юстиции А.Г. Горного в Военную коллегию Верховного суда СССР с предложением: приговор военного трибунала Северо-Западного фронта от 27 сентября 1941 года в отношении Качанова К.М. отменить и дело о нем дальнейшим производством на основании пункта 5 статьи 4 УПК РСФСР прекратить «за отсутствием в действиях, приписываемых обвиняемому, состава преступления».