Сигрун Слапгард - Сигрид Унсет. Королева слова

Сигрид хотела двигаться вперед. Расти и как художник, и как личность. Но откуда у нее такая уверенность в оправданности ее желания посвятить жизнь искусству? После того как она жестоко ошиблась, приняв за любовь совсем не то? Первой остановкой — в самом начале долгого путешествия — стал Фредриксверк на севере острова Зеландия, где Унсет посетила старшего коллегу Нильса Коллетта Фогта. Фогт встретил ее радушно, но с некоторой тревогой. Ранее он прислал ей отклик на «Счастливый возраст» — там писательница высказывалась от лица разочарованного поколения. Увидев, какой подавленной она выглядит, Фогт еще больше забеспокоился. Как мог, он старался поднять ей настроение. Читал свои стихи, вытягивал из нее истории, пытался пробудить творческий пыл. Он ничего не знал о личных проблемах Сигрид, но чувствовал, как она нуждается в поддержке опытного коллеги — особенно теперь, когда перед ней открываются новые горизонты.

На протяжении двух лет, что прошли с ее дебюта, Нильс Коллетт Фогт оставался преданным другом Унсет, все время поддерживая и подбадривая ее. Вот и теперь он взял с нее обещание, что она не откажется от своих планов — и относительно путешествия, и относительно писательской карьеры. Он был слишком тактичен для прямых расспросов, но, видимо, интуитивно почувствовал, что она совершила серьезную ошибку, поколебавшую ее уверенность в себе, что ее мучает одиночество, верный спутник несчастной любви, что она так и не нашла бескомпромиссной страсти, к которой так стремилась. Друг постарался сделать все, чтобы только вернуть ей волю к жизни.

И она продолжила свой путь.

Сигрид Унсет решилась на это путешествие, потому что хотела изменить свою жизнь. Ей было необходимо вырваться на свободу, отказаться от спутывавшей ее по рукам и ногам работы в конторе и материальной ответственности за мать и сестер. Она ощущала сильный внутренний порыв стать новым человеком, освободиться от собственных и чужих представлений о том, какой должна быть Сигрид Унсет как писательница и как молодая женщина. Ее слова недвусмысленно свидетельствуют о стремлении к переменам: «В путешествии человек не только коллекционирует новые впечатления, но и сам обновляется, — во всяком случае, должен. Путешествуя по старым добрым романтическим краям, знакомым с детства по картинам, я счищала с себя старые впечатления слой за слоем, и глаза молодели и жадно вбирали в себя все, а фантазия вновь оживала, как в те времена, когда, еще всеядная, она с аппетитом питалась как хорошими, так и негодными приключенческими книжками, картинами, Ингеманном и романами о графинях из приложения к „Семейному журналу“» [15] Undset 2004: Essays og artikler, bind 1, s. 63. .

Рукопись, которую Сигрид взяла с собой, повествовала о временах, которые она так хорошо знала, — о раннем Средневековье. Действие происходило в X веке, когда христианство еще только пришло в Норвегию. «Я только что закончила книгу о периоде правления Улава Трюггвасона. Сколько себя помню, мои мысли и фантазии постоянно вращались вокруг этого времени, пока мне не начало казаться, что я знаю о той жизни все» [16] Brev til Nils Collett Vogt, 19.9.1909, NBO, 343. . С одной стороны, Унсет была уверена, что понимает эпоху и людей, которые жили тогда. С другой — эпоха давала писательнице большую творческую свободу, ведь исторических фактов было известно не так уж много. В качестве источников Унсет использовала прежде всего исландские саги, а уж их она знала назубок. Сюжет она почерпнула из народных баллад — это была история влюбленных, которые могли соединиться только в смерти. Имена обоих восходили к старинному слову «vig», обозначавшему «убийство», — Вига-Льот и Вигдис [17] Amadou 1994, s. 25. . Еще в одиннадцать лет Сигрид прочитала «Сагу о Ньяле», и с тех пор эта эпоха покорила ее. Суровая и безыскусная, как сама жизнь. Безжалостная и роковая, загадочная и прекрасная. Здесь люди представали без прикрас, со всеми своими порывами и заблуждениями, здесь каждый поступок влек за собой неумолимые последствия и никто не пытался уйти от судьбы. Средневековье занимало Сигрид с детства. По ее мнению, исландские саги запечатлели неизменность человеческой натуры. Динамичный сюжет и простой, энергичный язык саг затрагивали потайные струнки в душе Сигрид. Для нее саги были не далеким прошлым, а самым что ни на есть настоящим [18] Undset 2004: Essays og artikler, bind 1, s. 20. . Именно это она хотела доказать Петеру Нансену. Он предостерегал ее против «переодевания», но она и не пыталась изображать современных людей в костюмах их предков. Напротив, Унсет стремилась показать вечное в человеческой душе, каким оно представало в эпоху Средневековья.

Прежде Сигрид с нетерпением ожидала часа, когда «свободная, как ветер», она отправится на юг, ей хотелось путешествовать «весело и беззаботно, не обремененной даже багажом» [19] Undset 1979, s. 151. . Как же все изменилось с тех пор! Вот уже более десяти лет Сигрид Унсет поверяла все свои тайны подруге по переписке из Швеции Дее. Дее лучше всех было известно, насколько тяжело Сигрид дался разрыв с любимым. Всего дважды подруги встречались лично, в последний раз — когда Сигрид остановилась в Мальмё на пути в Данию, откуда потом направилась в Германию и Италию. Как никто другой, Дея знала волевую и страстную натуру подруги и хорошо представляла себе, насколько сильным было ее желание творить. И если обычно Сигрид Унсет считали молчаливой и замкнутой, в письмах, что непрерывным потоком шли от нее к Дее, она открывалась совсем с другой стороны. Она делилась с подругой самыми заветными секретами. Дея с самого начала знала, что подруга мечтает о писательской карьере, ей поверялись сюжеты новых романов и воззрения Сигрид на любовь и мужчин. Она давно знала о планах Унсет отправиться в путешествие. Лучше всех представляла, что для Сигрид значит Флоренция, как высоко она ценит Боттичелли. Как было объяснить ей, именно ей, самой близкой подруге, что у Сигрид теперь нет ни сил, ни желания осматривать достопримечательности, которые она давно мечтала увидеть.

Можно сказать, что писательницу настигла ее же собственная тоска, от которой она пыталась убежать. Нильс Коллетт Фогт убедил Унсет продолжить поездку. Она сама выбрала жизнь — и путешествие. За эти тяжелые недели во Флоренции она не написала ни единого письма. Унсет погрузилась в себя. Только потом ей стало ясно, что в ее душе происходила своего рода метаморфоза. Ей было не до осмотра достопримечательностей.

Сигрид Унсет достигла цели своего раскрепощающего путешествия. Возможно, именно сюда ее так тянуло. Теперь, чтобы двигаться вперед, ей придется взглянуть в лицо прошлому. Может быть, здесь, в любимом городе отца, она задала себе главный вопрос — кто я и зачем я здесь?