Леон Дегрель - Гитлер на тысячу лет
- Название:Гитлер на тысячу лет
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Леон Дегрель - Гитлер на тысячу лет краткое содержание
Леон Дегрель (фр. Léon Degrelle) (1906, Буйон, Бельгия — 1994, Малага, Испания) — бельгийский военный и политический деятель ультраправого толка. Один из основателей и лидер Рексистской партии Бельгии.
Под влиянием гитлеровского национал-социализма, стал ведущим идеологом не только бельгийского, но и европейского коллаборационизма. Обосновывал сотрудничество с немцами необходимостью создания нового, национал-социалистического порядка в объединённой Европе.
Инициатор создания в составе Вермахта добровольческого корпуса «Валлония», преобразованного затем в 28-ю добровольческую дивизию Ваффен-СС «Валлония», которой командовал на Восточном фронте, Померании, а в конце войны — на Западном фронте.
В мае 1945 года бежал в Норвегию, откуда вылетел в испанский Сан-Себастьян. При посадке самолёт потерпел аварию, но Дегрель выжил, несмотря на полученные им тяжёлые ранения.
Бельгийские власти добивались от Испании выдачи Дегреля, который в декабре 1945 года заочно был приговорён бельгийским судом к смертной казни за измену. Правивший в Испании правый режим Франсиско Франко отказался депортировать Дегреля, ссылаясь на необходимость его лечения после авиакатастрофы.
Дегрель нашёл убежище в монастыре монашеского ордена доминиканцев, где скрывался до 1955 года; по другим данным якобы скрывался в Аргентине.
После усыновления испанской аристократкой, получил новое имя (Леон Хосе Рамирес Рейна) и испанское гражданство. До конца жизни не уставал оправдывать своё участие во Второй мировой войне на стороне Германии.
В эмиграции опубликовал в общей сложности 15 книг.
Скончался от инфаркта в 1994 году в испанском городе Малага.
Léon Degrelle. Hitler pour mille ans. Paris: La Table Ronde.1969.
Перевод с французского Виктории Ванюшкиной
Гитлер на тысячу лет - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Я часто вспоминаю разговор, который мне довелось услышать в своё время в угольной шахте, куда спустился бельгийский король:
«Чего вы хотите?» — несколько напыщенно, хотя и исполненный самых лучших намерений, спросил суверен у старого шахтёра, чёрного от угольной пыли.
«Сэр», — отвечал тот без обиняков: «мы хотим, чтобы нас уважали!».
Это уважение народа и стремление к социальной справедливости соединялись в «фашистском» идеале с волей к восстановлению порядка в государстве и преемственности власти.
Кроме того, существовала и сильная духовная потребность. Молодежь всего континента отвергала посредственных профессиональных политиканов, болтливых, ограниченных, невоспитанных и бескультурных, опиравшихся в качестве электората на представителей полусвета и завсегдатаев кабаре, с молодости повесивших себе на шею некрасивых жён, отставших от жизни и подрубающими под корень всякую идею и любое дерзание мужа.
Эта молодежь хотела жить ради чего-то великого и чистого.
Спонтанный расцвет самых разнообразных «фашистских» движений по всей Европе был продиктован общей и насущной потребностью в обновлении: в обновлении государства, сильного и авторитарного государства, имеющего в своём распоряжении достаточно времени для восстановления компетентного правительства, которое не допустило бы скатывания в политическую анархию. В обновление общества, освобождённого от удушающего консерватизма ограниченных буржуа, в белых перчатках и туго накрахмаленных воротничках, лоснящихся от деликатесов и побагровевших от дорогого вина, чей ум, чувства и, прежде всего, кошелёк противились самой идее реформ. Европа нуждалась в социальном обновлении, а точнее в социальной революции, должной ликвидировать патернализм, столь милый обеспеченным людям, которые с выгодой для себя, с отрепетированной дрожью сострадания в голосе, разыгрывали щедрых благотворителей, предпочитая, вместо признания права на социальную справедливость, отделываться скупыми подачками, обставляя свои «благодеяния» с огромной помпой. Европа нуждалась в социальной революции, которая должна была поставить капитал на его место, место материального средства, тогда как народ, как живая субстанция, должен был вновь стать первичной основой, первичным элементом в жизни Отечества. Наконец, Европа нуждалась в нравственном обновлении, благодаря которому нация и, прежде всего, молодёжь вновь научились бы самопреодолению и самоотдаче.
В Европе 1930–1940 гг. не было ни одной страны, не откликнувшейся на этот призыв к обновлению.
Несмотря на наличие определённых незначительных расхождений, все «фашистские» движение Европы имели схожие общественно-политические основания, что и объясняет стремительно растущую солидарность: французские «фашисты», которые поначалу испытывали некоторое неудобство, вскоре с энтузиазмом стали принимать участие в шествиях «Коричневых Рубашек» в Нюрнберге; португальские фашисты распевали «Джовинеццу» (гимн итальянских фашистов — прим. перев .), в то время как севильцы пели «Лили Марлен» северных германцев.
В моей стране, как и повсюду, «фашизм» имел свои отличительные черты, которые за несколько лет сгладились под влиянием того духа единства, который в ходе Второй мировой войны сплотил представителей различных европейских стран. Я был тогда молодым человеком. На обороте одной фотографии я написал (я тогда уже был скромным):
Вот более-менее верные черты моего лица
Бумага не может передать пылающий во мне благородный огонь,
Который сжигает меня сегодня, который сжигало меня вчера,
Который завтра обернётся всепожирающим пожаром.
Пожар я носил в себе. Но кто знал об этом? За границей меня никто не знал. Во мне пылал священный огонь, но мне не на кого было опереться, чтобы осуществить свои замыслы. Несмотря на это, мне хватило одного года, чтобы привлечь сотни тысяч последователей, чтобы взорвать сонный покой старых партий и одним махом провести в бельгийский парламент группу, состоящую из тридцати одного моих молодых соратников. Весной 1936 г. название нашей партии — РЕКС — за несколько недель стало известным всему миру. В 29 лет, в возрасте, когда большинство предпочитает проводить время, сидя с бокалом вина на террасе и поглаживая пальчики смущённой молоденькой девушки, я уже стоял на пороге власти. Это было необычное время, когда нашим отцам оставалось лишь следовать за нами, когда повсюду молодые люди с волчьим взглядом и волчьей хваткой, готовые изменить мир, бросались в бой — и побеждали!
3. К власти в двадцать пять лет
В тридцать восемь лет я пережил крушение своей карьеры и как политический вождь, и как военачальник (генерал, командир армейского корпуса).
Каким же образом четверть века назад такому молодому человеку удалось столь рано и столь стремительно прорваться на вершину политической власти?
Совершенно очевидно, что успех зависит от эпохи, в которую вам довелось родиться. Бывают такие времена, когда одарённые люди изнывают от скуки, не в силах реализовать своё призвание. Другие времена открывают возможность для появления, развития и роста исключительных людей. Родись Бонапарт на пятьдесят лет раньше, он, несомненно бы, закончил свою карьеру в должности разжиревшего гарнизонного коменданта в провинциальном городишке. Не будь первой Мировой войны, Гитлер, скорее всего, остался бы озлобленным мелким буржуа, прозябающим в Мюнхене или Лиенце. Муссолини, в сонные времена папских государств до конца своей жизни остался бы учителем в Романье или провёл бы остаток жизни в тюрьме Мамертин, как закоренелый заговорщик. Страстные духовные поиски, охватившие Европу к началу 30-ых годов, открыли невиданные горизонты для амбициозных и целеустремлённых людей. Весь мир пришёл в брожение.
Старый мир рушился. В Турции царил Ататюрк — здоровяк, отличающийся отменным здоровьем, проводящий ночи в удалых пирушках как грубый солдафон, а днём властвующий как абсолютный диктатор, единственный диктатор, которому посчастливилось умереть в положенный срок, в собственной постели. В это же время в Италии к власти приходит Муссолини, этот Цезарь нашей моторизованной эпохи. Всего несколько лет понадобилось Дуче, чтобы навести порядок в стране, уставшей от анархии. «Если бы я был итальянцем, я стал бы фашистом» — воскликнул однажды Уинстон Черчилль.
Однажды вечером, когда мы ужинали в ресторане Палаты Общин, он лично повторил мне те же слова.
Однако Италия раздражала его тем, что она осмелилась выйти за рамки той скромной роли, которая была уготована ей великими державами, возжелав стать имперской страной; последнее же до тех пор было дозволено только Англии, отличавшейся отменным аппетитом и не меньшей гордыней.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: