Джордан Белфорт - Волк с Уолл-стрит

Затем взял стул и уселся возле плиты, уронив голову на стойку. Перед глазами все поплыло — закрыв глаза, я попытался слегка успокоиться. На меня навалилась ужасная сонливость, и вдруг… БАБАХ! Прогремел оглушительный взрыв! Мое варево разлетелось по кухне. Крэк был везде — на потолке, на полу, на стенах.

Через секунду на кухню ворвалась Герцогиня.

— Боже милостивый! Что опять произошло? Это что — был взрыв?! — перепуганная насмерть, она хватала воздух ртом.

— Ничего страшного, — пробормотал я. — Просто хотел испечь пирог… и нечаянно уснул.

Последнее, что я помню, были ее слова:

— Завтра рано с утра я переезжаю к маме.

Последней моей мыслью было — чем раньше, тем лучше!

На следующее утро — точнее, через пару часов — я проснулся у себя в кабинете. Что-то теплое мягко касалось моего носа и щек. Ааахх… как приятно… Значит, Герцогиня снова со мной… она умывает меня — ласково, словно моя мама.

Я открыл глаза — увы, это была Гвинн. В руках у нее было белое банное полотенце (чудовищно дорогое, насколько я помню); смочив его теплой водой, она осторожно смывала с моего лица корку из крови и кокаина.

Я улыбнулся ей — Гвинн была одной из немногих, кто остался верен мне. Но могу ли я безоговорочно ей доверять? — напряженно размышлял я, снова закрыв глаза. Да, могу. Без сомнения. Для Гвинн моя душа была как открытая книга. Даже если Герцогиня бросит меня, Гвинн по-прежнему будет здесь — станет заботиться обо мне, поможет растить детей.

— С вами все в порядке? — озабоченно спросила моя красавица-южанка.

— Да, — прокаркал я. — А что вы тут забыли в воскресенье? По-моему, вы сейчас должны быть в церкви.

По губам Гвинн скользнула грустная улыбка.

— Миссис Белфорт позвонила — попросила приехать и присмотреть за детьми. Ну-ка, поднимите руки — я принесла вам чистую футболку.

— Спасибо, Гвинн. Что-то я проголодался. Не могла бы ты?..

— Вот они, ваши хлопья, ждут вас, — Гвинн кивнула на подставку из зеленого мрамора, на которой совсем недавно красовалась статуэтка. — Именно такие, как вы любите.

Вот это обслуживание! Жалко, Герцогиня этого не видит!

— А где Надин? — осторожно поинтересовался я.

— Наверху, собирает вещи, — Гвинн поджала губы. — Сказала, уезжает к матери.

От этих слов у меня вдруг мучительно засосало под ложечкой. Ощущение было такое, словно чья-то рука скрутила в тугой узел желудок с кишками и безжалостно тянет наружу. К горлу подкатила тошнота — я даже испугался, что меня сейчас вырвет.

— Я сейчас, — отшвырнув стул, я ринулся вверх по лестнице. Ярость разгоралась во мне с быстротой лесного пожара.

Спальня была на самом верху. Дернув за ручку, я обнаружил, что дверь заперта, и забарабанил в нее кулаками.

— Впусти меня, Надин! — нет ответа. — Это и моя спальня тоже! Впусти меня, я сказал!

Наконец в замке повернулся ключ. Однако дверь так и оставалась закрытой. Распахнув ее, я ворвался в спальню. Первое, что я увидел, был стоявший на постели саквояж с аккуратно уложенными вещами. Герцогини нигде не было. Саквояж был шоколадно-коричневый, весь покрытый логотипами Луи Вюиттон. Стоил чертову пропасть денег… моих денег!

Именно в этот момент Герцогиня вынырнула из огромной, размером примерно со штат Делавэр, гардеробной, в которой она держала исключительно обувь, — в каждой руке у нее было по обувной коробке. Она даже не посмотрела в мою сторону и принялась запихивать коробки в саквояж. Покончив с этим, она повернулась на каблуках и снова скрылась в гардеробной.

— Куда это ты собралась? — рявкнул я.

Герцогиня смерила меня презрительным взглядом.

— Сказала же, к маме. Не могу смотреть, как ты убиваешь себя у меня на глазах. Короче, с меня довольно.

Кровь ударила мне в голову с такой силой, что зашумело в ушах.

— Надеюсь, ты понимаешь, что я не позволю тебе взять с собой детей?!

— Дети останутся с тобой, — невозмутимо ответила она. — Я уеду одна.

Этого я не ожидал. Почему это она решила оставить детей? Или… а вдруг это какой-то особо коварный план? Ну конечно! Хитрости и коварства ей не занимать.

— Думаешь, я такой дурак, да? Думаешь, я не понимаю, что стоит мне только заснуть, как ты мигом вернешься, чтобы выкрасть детей?

Надменно выпятив губу, Герцогини окинула меня пренебрежительным взглядом.

— Даже не знаю, что на это сказать, — и она снова направилась в гардеробную.

Решив, что я до сих был слишком мягок с ней, я решил взять более жесткий тон:

— Интересно, с чего ты решила, что можешь прихватить с собой все это барахло? Нет, если ты уйдешь от меня, то уйдешь в том, в чем пришла! Тебе ясно, шлюха?

Похоже, удар попал в цель! Герцогиня подпрыгнула, как ужаленная.

— Ах ты, негодяй! — завопила она. — Да ты вообще не заслуживаешь такой жены, как я! Вспомни, сколько я нянчилась с тобой! Я родила тебе двоих чудесных детей, шесть лет, мать твою, плясала вокруг тебя — шесть долгих лет! И все эти годы я была тебе верной женой — ни разу даже не посмотрела на сторону. И что я получила взамен? Сколько раз за эти годы ты изменял мне? Ты… ты просто кусок дерьма! Так что пошел!

— Можешь говорить все, что хочешь, — я сделал глубокий вдох. — Но если ты уйдешь от меня, то в одной рубашке.

Это было сказано спокойно, но в моем тоне, надеюсь, слышалась угроза.

— Неужели? И что ты сделаешь, хотелось бы знать? Бросишь мои вещи в огонь?

А что, гениальная мысль! Схватив саквояж, я с размаху швырнул его в газовый камин — ворох разноцветных тряпок, разлетевшись в разные стороны, накрыл собой декоративные дрова, только и дожидавшиеся, когда кто-нибудь включит горелку. Я обернулся к Герцогине — оцепенев от ужаса, она смотрела на меня широко раскрытыми глазами.

Решив, что этого мало, я кинулся в гардеробную и принялся вышвыривать оттуда все подряд — стопки белья, пуловеры, юбки, брюки, сорвал с вешалок аккуратно развешанные платья, потом собрал все это в охапку и торжественно водрузил поверх той кучи, что уже красовалась в камине.

После чего снова посмотрел на Герцогиню. Видимо, ее наконец проняло — на глазах появились слезы. И все же мне этого было недостаточно — я хотел, чтобы она извинилась. Стиснув зубы, я направился к столику, где стояла ее шкатулка с украшениями. Схватив ее, я вытряхнул все побрякушки в камин. Потом подошел к стене, положил палец на кнопку, которой включалась горелка камина, и снова посмотрел на Герцогиню. Лицо ее было залито слезами.

— Да пошла ты! — прорычал я. И нажал кнопку.

Через мгновение одежда Герцогини и все ее драгоценности были охвачены пламенем.

Не сказав ни слова, она повернулась и очень спокойно вышла из комнаты, бесшумно прикрыв за собой дверь. Я уставился в огонь. Да пошла она! Я был в бешенстве. Ишь чего вздумала… пугать меня! Решила снова обвести меня вокруг пальца! Я смотрел в огонь, пока под окнами не послышался шорох гравия. Стряхнув с себя оцепенение, я кинулся к окну — и увидел, как ее черный «рэйнджровер» скрылся за воротами.