Джордан Белфорт - Волк с Уолл-стрит

Выспаться ?!..

— Высплюсь на том свете, идиот! Кстати, а ты-то на чьей стороне? На моей? Или на ее? — и я как бы в шутку со всей силы врезал ему кулаком. Удар пришел Дэйву в плечо, но Дэйв, судя по всему, даже ничего не почувствовал.

— На твоей, конечно, — Дэйв невозмутимо пожал плечами. Глаза его потеплели. — И всегда был на твоей. Кстати, о какой такой войне у нас речь? Лучше бы вам, ребята, помириться. Дай ей пару дней на то, чтобы успокоиться, и все будет в порядке. С женщинами всегда так.

Стиснув зубы, я яростно замотал головой, словно желая сказать: «Нет! Никогда! Ни за что на свете, мать твою!»

Беда только в том, что в действительности я чувствовал иначе. Я хотел , чтобы моя Герцогиня вернулась… я безумно этого хотел. Но я не мог сказать об этом Дэйву; он мог проболтаться своей Лори, а та непременно сболтнула бы Герцогине. И тогда Герцогиня узнала бы, что я несчастен без нее, — и у нее возникло бы позиционное преимущество!

— Надеюсь, эта сука помрет, — пробормотал я. — После того, как она поступила со мной, я не принял бы ее назад, будь она последней бабой на Земле. Ладно, поехали в «Солид Голд», снимем парочку стриптизерш и хорошенько встряхнемся!

— Ты тут босс, — буркнул Дэйв. — Мне лишь приказано позаботиться, чтобы ты не покончил с собой.

— Неужели приказано , мать твою? — рявкнул я. — И кем же, интересно знать?

— Всеми, если честно, — мрачно покачав головой, ответил мой приятель.

— Ну, тогда к черту этих всех ! — прорычал я, направляясь к лимузину. — Всех, всех к черту!

«Солид Голд»… что за место! Просто-таки шведский стол из молоденьких стриптизерш! Пробираясь к нашему столику, я насчитал их добрых две дюжины — однако приглядевшись к этом юным красоткам повнимательнее, был слегка разочарован.

— Сплошные уродины, — буркнул я, обернувшись к Дэйву. — Но, думаю, если поискать, и в этой куче навоза отыщется пара жемчужных зерен, — я повертел головой по сторонам. — Давайте сначала осмотримся.

В задней части клуба была устроена ВИП-зона. Вход на ведущую вниз узкую лестницу был отделен красным бархатным канатом, у которого топтался здоровенный чернокожий верзила. Я направился прямо к нему.

— Как дела, приятель? — тепло приветствовал я громилу.

Громила посмотрел на меня, как на какое-то назойливое насекомое, которое стоило бы прихлопнуть, да лень. Он явно не понимает, с кем имеет дело, решил я. Сунув руку в носок, я вытащил пачку сотенных купюр, в которой было примерно десять тысяч долларов, отделил половину и протянул вышибале.

Убедившись, что это произвело должное впечатление, я улыбнулся.

— Слушай, приятель, подбери для нас штук пять цыпочек погорячее, а потом очисти помещение да позаботься, чтобы нам никто не мешал, идет?

Громила широко осклабился.

Пять минут спустя в зале для ВИП-персон не было ни души. Четыре стриптизерши — на вид вполне себе ничего — выстроились перед нами в ряд, все, как одна, принаряженные, в туфлях на высоких каблуках. Выглядели они неплохо, но не настолько, чтобы на какой-то из них жениться. Мне же позарез нужна была красотка — да такая, с которой не стыдно было бы показаться на Лонг-Айленде. А заодно показать Герцогине, кто тут главный.

И тут вышибала посторонился, и по лестнице спустилась девчушка, на которой из одежды были лишь белые туфли из лакированной кожи на высоченной шпильке. Она непринужденно уселась на подлокотник моего кресла, закинув ногу на ногу, после чего нагнулась и клюнула меня в щеку. От ее кожи пахло какими-то духами и немного мускусом — вероятно, вспотела, пока танцевала. Я просто обалдел — этой красотке было не больше восемнадцати. Стройная, с густой шапкой светло-каштановых волос и изумрудно-зелеными глазами, изящным носиком, она была просто изумительна. А какое тело! Невысокая, с пышным (вероятно, силиконовым) бюстом, плоским животом и ногами, которые смело могли бы поспорить с ножками Герцогини. Оливковая кожа ее была безупречна.

Мы обменялись улыбками — между полных губ блеснули белые, ровные зубки.

— Как тебя зовут? — спросил я, повысив голос, чтобы перекричать музыку.

Девушка нагнулась так близко, что ее губы коснулись моего уха.

— Блазэ. [20] Blasé — «искушенная» (франц.).

— Что это за имя такое, мать твою? — удивленно спросил я. — Или твоя матушка уже с самого твоего рождения знала, что ты пойдешь в стриптизерши?

Блазэ показала мне язык. Я со смехом сделал то же самое.

— На самом деле меня зовут Дженнифер, — сказала она. — Блазэ — это псевдоним.

— Ну, что ж, рад познакомиться, Блазэ, — кивнул я.

— Ммм, — промурлыкала она, потершись щекой о мою щеку. — Ты такой милый, малыш!

Малыш ?!

— Что ты хочешь этим сказать? — с подозрением спросил я.

— Ну… что ты милый… — девица слегка растерялась. — И у тебя красивые глаза… и ты такой молодой! — Она призывно улыбнулась.

А голосок у нее ничего, приятный. Интересно, понравилась бы она Гвинн? Правда, уверенно говорить, что она будет хорошей матерью для моих детей, было пока рановато.

— Тебе нравится кваалюд? — осведомился я.

Девица пожала обнаженными плечами.

— Без понятия… никогда не пробовала. А что от него чувствуешь?

Хмм… какая невинность, подумал я. Прямо не терпится дать ей попробовать.

— А как насчет кокса? Пробовала?

— О да, кокс я люблю. А у тебя есть?

— Да, — с довольным видом закивал я. — Целая куча!

— Ну, что ж, тогда пошли, — она потянула меня за руку. — Только не называй меня Блазэ, хорошо? Для тебя я Дженни.

— Ладно, Дженни, — улыбнулся я, еще раз окинув оценивающим взглядом свою будущую жену. И скрестил пальцы на удачу. — Кстати, ты любишь детей?

Девица широко улыбнулась.

— Да, люблю. Мечтаю, что когда-нибудь у меня будет целая орава ребятишек. А что?

— Да ничего, — буркнул я, не сводя глаз с будущей миссис Белфорт. — Так, просто.

Ах, Дженни! Мой собственный антидот против предательницы Герцогини! Кому нужен Олд-Бруквилл, когда есть Дженни? Оставалось только перевезти во Флориду Чэндлер с Картером. Гвинн и Джанет тоже наверняка захотят перебраться сюда. А Герцогиня может навещать их раз в год — по специальному разрешению суда. Так будет справедливо.

Следующие четыре часа мы с Дженни провели в офисе менеджера, нюхая кокс — в перерывах она танцевала для одного меня, — а заодно и покувыркались немного. Хотя, признаюсь честно, в отношении последнего толку от меня было мало. Зато теперь я окончательно убедился, что из нее выйдет прекрасная мать для моих детей, так что, пока она трудилась, ублажая меня, я, наконец, решился.

— Погоди, Дженни! — остановил я ее. — Передохни немного.

Подняв на меня глаза, она улыбнулась. Опять эта улыбка стриптизерши!