Жерар Нерваль - Исповедь Никола
- Название:Исповедь Никола
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Флюид
- Год:2009
- Город:М.
- ISBN:978-5-98358-109-8
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Жерар Нерваль - Исповедь Никола краткое содержание
Биографический роман «Исповедь Никола» принадлежит перу Жерара де Нерваля — одного из самых загадочных французских писателей-романтиков. А герой его «Исповеди» — человек не менее яркий, чем сам Нерваль. Это Никола Ретиф де Ла Бретонн (1734–1806), французский романист и драматург, создавший не одну сотню сочинений в самых разных жанрах; не случайно потомки именовали его «Бальзаком XVIII столетия». Ретиф — это бесконечные влюбленности и авантюрные похождения, это удивительное умение выворачивать наизнанку свою душу, это грандиозные литературные предприятия вроде 42-томного цикла «Современницы» (истории знаменитых женщин) или утопического проекта упорядочивания публичных домов «Порнограф». Две уникальные эксцентрические личности объединяются в «Исповеди» в одно целое, даруя читателям удивительную и захватывающую книгу.
Исповедь Никола - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Короткие отношения всегда располагают к откровенности, и эта опасная дружба не была исключением. Монах соблаговолил участливо выслушать историю первой любви Никола, хотя простодушие юноши вызывало порой его улыбку.
— Вообще, — сказал Годэ д’Аррас, — положите себе за правило избегать всяких романических привязанностей. Есть лишь один способ не покориться женщине — это покорить ее себе. И вообще, советую обходиться с женщинами пожестче. Они будут только сильнее вас любить. Я заметил, что вы неравнодушны к госпоже Парангон, смотрите, не благоговейте перед нею. Вы мышка, с которой она играет, покорный слуга, которым она хочет как можно дольше повелевать. Будьте мужчиной, лишите прекрасную даму славы несокрушимой добродетели…
Никола впервые слышал столь смелые речи и страдал от такого надругательства над своим чистым чувством.
— Что вы хотите этим сказать? — спросил он наконец.
— Я хочу сказать, что хватит смотреть да облизываться. Соберитесь с духом, откройтесь ей и берите быка за рога либо начните волочиться за какой-либо другой дамой, тогда эта сама прибежит к вам, и вы добьетесь двух побед разом.
— Нет, — возмутился Никола, — ни за что!
— Ну что ж, узнаю почтительного поклонника Жаннетты Руссо.
Никола зарекся бывать у монаха, но яд уже проник в его сердце; сладостные грезы, истинно христианское чувство, в котором он ни за что не признался бы и у которого не было иной цели, кроме беспорочного единения душ, образ, столь целомудренный и благородный, что не вытеснял из сердца юноши образ Жаннетты Руссо, но мирно уживался с ним, — все эти радости поэтического ума, питающегося одними мечтаниями, отныне уступили место пылкой и вполне плотской страсти. Почерпнув в философских сочинениях новые идеи, Никола уже не видел причин пренебрегать советами Годэ д’Арраса; когда он оставался в одиночестве, покой его смущали латинские музы, которые на разные лады, то насмешливо, то печально, повторяли недавно усвоенные им софизмы… «Женщина как тень: когда вы идете за ней, она бежит от вас, когда вы бежите от нее, она идет за вами».
Однажды Никола зашел в монастырскую церковь; шла вечерняя служба. Монахи, вкусившие утром от щедрот Годэ д’Арраса, пели необычайно громко. Никола узнавал голоса своих сотрапезников, окрепшие от благороднейших бургундских вин; он вышел и забрел на кладбище, где стал машинально читать старинные надписи на могилах. На одной из них готическим шрифтом было высечено: «Гийен, 1534». Размышляя о двух столетиях, отделяющих его от незнакомца, Никола почувствовал тщету жизни и смерти и поддался сладостной грусти, которая посещала древних римлян в разгар пиршества; подобно Тримальхиону, он воскликнул: «Раз жизнь так коротка, надо спешить!..»
Никола вернулся в типографию; чтобы отвлечься от этих мыслей, он раскрыл книгу, но тут возвратилась от прокурорши госпожа Парангон. Она была в туфлях на зеленом каблуке, с язычком и блестящей пряжкой. Туфли были новые и натерли ей ногу, а поскольку Тьеннетты не было дома, она попросила Никола пододвинуть малиновое кресло и села в него. Юноша бросился к ней и снял с нее туфли, не расстегивая. Красавица только улыбнулась:
— Принесите же мне другие.
Никола кинулся исполнять приказание, но, когда он вернулся, госпожа Парангон поджала ноги и захотела обуться сама.
— Что это вы читаете? — осведомилась она.
— «Сида», сударыня, — отвечал Никола. — Ах! Как несчастна была Химена! Но как прелестна!
— Да, ей пришлось нелегко.
— О, еще как нелегко!
— Правду сказать, я полагаю, что преграды… только разжигают любовь.
— Конечно, сударыня, они ее разжигают так сильно, что…
— Откуда вам знать это в ваши лета?
Никола залился краской. После минутного молчания он осмелился произнести:
— Я знаю это не хуже, чем Родриго.
Госпожа Парангон рассмеялась, затем встала и сказала уже серьезно:
— Желаю вам быть таким же добродетельным, как Родриго, и, главное, таким же счастливым.
Хотя ирония, прозвучавшая в ее словах, была вполне благожелательной, Никола почувствовал, что зашел слишком далеко. Госпожа Парангон удалилась, но туфли ее со сверкающими пряжками остались подле кресла. Никола с трепетом схватил их, полюбовался изящной формой и, собравшись с духом, крохотными буквами написал внутри одной из них: «Я вас обожаю!» Тут вошла Тьеннетта, и он отдал туфли ей.
ВЕНЕРА
Этот странный поступок, это столь необычное любовное послание, которое дерзкий подмастерье посмел написать жене хозяина, — первый шаг Никола на опасном пути. Читателю уже известна его влюбчивость, а ведь мы рассказали не все, обойдя молчанием множество приключений, героинями которых были юные обитательницы Саси и Осера. Отныне душа эта, несмотря на нежный возраст, уже не чувствует себя невинной; в жизни всякого человека есть минута, когда он делает выбор между добром и злом и тем предопределяет свою судьбу. Такая минута наступила и в жизни Никола. Ах, если бы можно было взять часы и отвести их стрелку назад! Увы! Часы остановятся, но вечный бег времени будет продолжаться.
В тот день господин Парангон и мастер цеха отправились в масонскую ложу, поэтому Никола предстояло обедать вдвоем с хозяйкой. Он не решался сесть за стол.
— Садитесь, — проговорила госпожа Парангон дрогнувшим голосом.
Никола занял свое обычное место.
— Садитесь против меня, ведь нас только двое.
Она налила ему суп. Он хранил молчание и медленно подносил ложку ко рту.
— Что же вы не едите? — спросила госпожа Парангон. — О чем задумались?
— Ни о чем, сударыня.
— Вы ходили к мессе?
— Да, сударыня.
— Вам досталась облатка?
— Нет, сударыня, я был на хорах.
— У меня остался кусочек.
Она указала ему на серебряное блюдечко, но он не смел протянуть руку, и госпоже Парангон пришлось самой передать ему облатку.
— Вы все думаете о чем-то, — добавила она.
— Да, сударыня…
Он почувствовал неучтивость своего ответа и постарался взять себя в руки; вспомнив, что сегодня день рождения госпожи Парангон, он произнес:
— Я думал о том, что сегодня праздник… Как бы мне хотелось иметь букет цветов, чтобы вам преподнести. Но у меня ничего нет, кроме моего сердца, которое и без того принадлежит вам.
Она улыбнулась в ответ:
— Мне довольно вашего желания.
Никола встал, подошел к окну и посмотрел на небо.
— Сударыня, — продолжал он, — если бы я был Богом, я подарил бы вам не цветы, а самую красивую звезду, ту, что горит там, вдали. Люди назвали ее Венерой…
— Ах, господин Никола, что вы такое говорите!
— Мы не в силах достать звезду с неба, но можем восхищаться ею издали. Теперь, глядя на Венеру, я всякий раз буду думать: «Вот дивное светило, под которым родилась мадемуазель Колетта».
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: