Вадим Вацуро - С.Д.П. Из истории литературного быта пушкинской поры
- Название:С.Д.П. Из истории литературного быта пушкинской поры
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Языки славянской культуры
- Год:2004
- Город:Москва
- ISBN:5-94457-179-9
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Вадим Вацуро - С.Д.П. Из истории литературного быта пушкинской поры краткое содержание
О литературном быте пушкинской поры рассказывается на материале истории литературного кружка «Сословие друзей просвещения». Приводится обширная корреспонденция членов кружка: Е. А. Баратынского, А. А. Дельвига, В. И. Панаева, О. М. Сомова.
С.Д.П. Из истории литературного быта пушкинской поры - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
«Баловни» — как нам уже известно, принадлежат к «союзу поэтов»; «обезьяна» — конечно, А. Бестужев, обзором которого в «Полярной звезде на 1823 год» Измайлов был раздражен до крайности. В этом обзоре говорилось о музе князя П. И. Шаликова — «игрива, но нарумянена», о Дельвиге — «в его безделках видна ненарумяненная природа».
Дельвиг тем временем понемногу оправляется от болезни. 16 февраля Измайлов сообщает Яковлеву:
«Барон Дельвиг был при смерти болен и во время болезни своей написал стихи, в которых, между прочим, есть „ пляшущий покой“» [199] Левкович Я. Литературная и общественная жизнь пушкинской поры. C.▫157.
.
В «Благонамеренном» он упоминал о «Пляшущем покое», элегии г. Вралева пятистопными ямбическими стихами, состоящей только из восьми строк [200] Благонамеренный. 1824. № 1. C.▫65–66.
.
Какие стихи он имел в виду, — мы не знаем. Напечатаны они не были, — и ни в одной из известных нам редакций дельвиговских стихов «пляшущего покоя» нет.
Но Дельвиг действительно писал стихи, когда уже начал поправляться, — и адресовал их Софье Дмитриевне.
Вчера я был в дверях могилы;
Я таял в медленном огне;
Я видел: жизнь, поднявши крылы,
Прощальный взор бросала мне…
В этих же стихах — «К Софии» — он упоминает о ее «нежном участье» к «больному певцу»:
И весть об вас, как весть спасенья,
Надежду в сердце пролила;
В душе проснулися волненья…
Он уже может забавно шутить — и над самим собой, и над минувшей опасностью, и над врачами, как это принято с мольеровских времен. В его черновой книге появляется набросок, тоже обращенный к Пономаревой:
Анахорет по принужденью
И злой болезни, и врачей,
Привык бы я к уединенью,
Привык бы к супу из костей,
Не дав испортить сожаленью
Физиономии своей,
Когда бы непонятной силой
Очаровательниц иль фей
На миг из комнаты моей,
И молчаливой, и унылой,
Я уносим был каждый день,
В ваш кабинет, каменам милый…
Сразу после этих стихов записаны обрывающиеся строки:
Нет, я не ваш, веселые друзья,
Мне беззаботность изменила —
Любовь, любовь к молчанию меня
И к тяжким думам приучила.
От ранних лет мы веруем в нее…
Последняя строчка зачеркнута.
Мечтатели, мы верим с юных лет…
Дельвиг не стал продолжать стихотворение. На обороте листа он начал новое: «В судьбу я верю с ранних лет…» [201] Дельвиг А. А. Полн. собр. стихотворений. C.▫169–170, 224, 318, 334; автографы — ИРЛИ, 18044, л. 28.
Но нам важен сейчас не этот новый замысел, а тот набросок, который был записан в феврале 1823 года. Его элегические формулы уже можно было в это время почерпнуть из литературы, — но за ними стояло пробуждающееся подлинное чувство. Что-то произошло за время болезни Дельвига: обеспокоенная не на шутку Софья Дмитриевна сделала движение ему навстречу, — движение, быть может, импульсивное и непроизвольное, — и на какое-то время реальная угроза вечной утраты хотя и не близкого человека, но доброго знакомого, вероятно, отодвинула на задний план непрекращающуюся горечь разлуки, раскаяние, уязвленное самолюбие. Теперь Дельвиг, благодаря своей болезни, оказался в фокусе ее внимания, и помехи были досадны. По этим или иным, случайным и неизвестным нам поводам, но в конце февраля и Измайлов подвергся временной опале; во всяком случае, след ее остался в его «письме» от 23 февраля.
Не говорите мне: не нужно ,
Не говорите никогда:
Не нужно для меня беда.
Ах! лучше жить нам с вами дружно.
Я к вам почтителен всегда
И осторожен и послушен;
Но не могу быть равнодушен,
Когда вы, отвратя свои взор,
С досадой скажете в укор:
Не нужно! — Лучше б ваш Гектор
Мне руку укусил иль ногу —
Иль гром убил меня — ей-богу!
В рабочей же тетради Дельвига один за другим следуют стихи, которые мы безошибочно можем отнести к «пономаревскому циклу»: «К Софии», под № 29, «К ошейнику собачки Доминго» (№ 30) — незначащий альбомный мадригал, совершенно в духе Сомова и Панаева, тщательно зачеркнутый; «К птичке, выпущенной на волю».
У последних стихов есть своя история; о ней ниже.
И Измайлов пишет свой «цикл», включая его в письма, — как и ранее, это эпистолярная «болтовня», полумадригальная, полубытовая.
Взглянув на вас
В последний раз,
Как мимо дома вы проехали в карете,
Вздохнул, взял свой картуз,
И от прелестнейшей из Граций и из Муз
Пошел с досадой я… сказать куда?… к Анете.
(Сказав, что встретил накануне С. И. Ок., которая была разрумянена и разбелена.)
И поклонилась мне она.
Взглянул я на нее, ей Богу не нарошно —
Взглянул — и сделалось мне тошно.
Не знаю, отчего при вас я глуп бываю!
Хочу заговорить и слов не нахожу —
О чем хотел сказать и то я забываю!
И можно ль помнить что, когда на вас гляжу.
(Я читал гостям старинные свои стихотворения. Один из них сказал):
Тут нету толка никакова!
Возможно ли, чтоб это тот писал,
Кто после сделался соперником Крылова
И сочинил такой прелестный мадригал.
Стихотворение «Несравненной» датировано 28 марта:
Красавицей нельзя тебе назваться:
Не все черты лица отменно хороши:
Но прелести ума и качества души
В физиономии твоей с чем, с чем сравнятся?
Ничто перед тобой богиня красоты,
Лишь поведешь глазком и улыбнешься ты.
Снова — «Из писем к Незабвенной»:
Вы любите собак , и вот собачка вам
Предобрая — ни на кого не лает,
Всех, всех она в покое оставляет
И воли не дает зубам.
Собой красива, невеличка.
На место красного яичка
Прошу принять ее. Писатель не для дам .
Он, конечно, принес не живую собачку, а какой-то сувенир, а в самый день пасхи, приходившийся в 1823 году на 22 апреля, пришел христосоваться:
Я получил чего совсем не ожидал:
Сладчайший поцелуй. О дар неоцененный!
Ах! так бы я ее теперь расцеловал!
Он зачеркнул эту стихотворную дневниковую запись без даты и записал ниже:
С Амуром красотой и нравом схожи вы:
Такое же и в вас прелестное лукавство
И, может быть, увы!
Такое же непостоянство [202] ГПБ, ф. 310, № 2, л. 169, 169 об., 172 об., 173.
.
В то время, когда пишутся все эти стихи, в доме Пономаревой происходит, по-видимому, маленькое событие, о котором никаких сведений у нас нет, и мы можем лишь предполагать его по аналогиям и разным косвенным признакам. Впрочем, оно было очень обычным, и мы задерживаемся на нем лишь потому, что с ним связан один гипотетически восстанавливаемый литературный эпизод.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: