Виктор Губарев - Генри Морган

Портобело располагался в глубине красивой бухты, на ее южной стороне, и не имел оборонительных стен. В нем насчитывалось полторы сотни домов, имелись две площади, две церкви, здание королевского казначейства, в котором находилась также резиденция губернатора, госпиталь Сан-Хуан-де-Дьос, монастырь Ла-Мерсед, склады и стойла для мулов, доставлявших сокровища из Панамы для погрузки их на галеоны «серебряного флота». По данным Питера Эрла, постоянных жителей здесь было сравнительно немного: несколько десятков испанцев да сотня мулатов, негров-вольноотпущенников и рабов. Главными оборонительными рубежами были две крепости, построенные на южной и северной сторонах бухты. На южной стороне, к западу от города, возвышалась крепость Сантьяго. В ней, по документам, должно было быть 32 пушки и 200 солдат гарнизона. На северном берегу стояла небольшая крепость Сан-Фелипе, вооруженная двенадцатью пушками; ее гарнизон должен был насчитывать 100 солдат. Ни одно судно не могло беспрепятственно проникнуть в гавань, поскольку сразу же попадало под перекрестный огонь упомянутых крепостей.

В самом городе, прямо на набережной, возводился еще один форт — Сан-Херонимо. Его строили английские пленные, захваченные на острове Санта-Каталина в 1666 году. На ночь пленных запирали в тюрьме при королевском казначействе.

За крепостями находились блокгаузы и сторожевые посты. Кроме того, к востоку и западу от Портобело вдоль всего побережья размещались дозорные вышки. Службу во всех указанных фортификациях и дозорах несли солдаты, находившиеся на королевском жалованье. Однако их моральный дух и боевая готовность оставляли желать лучшего. Солдатам 18 месяцев не платили жалованье. Многие дезертировали; другие переселились в город, где подрабатывали сапожниками, портными, трактирщиками и бакалейщиками. К моменту нападения флибустьеров на город в его гарнизоне оставалось не более половины личного состава: в Сантьяго — около восьмидесяти солдат, а в Сан-Фелипе — около пятидесяти. Лишь восемь солдат несли дежурство в форте Сан-Херонимо и еще шесть — в здании королевского казначейства. Каждый из них имел при себе шпагу, мушкет или аркебузу, фитили, запас пороха и пуль. Однако у солдат было мало бомб и гранат. Ощущалась также нехватка опытных канониров и людей для обслуживания пушек.

Помимо солдат в Портобело имелись милицейские отряды. Горожане сформировали четыре роты по расовому признаку: из испанцев, мулатов, свободных негров и рабов. Согласно ревизии, проведенной в конце 1667 года, в этих ротах насчитывалось 129 человек, но к лету 1668 года их численность сократилась. По мнению Питера Эрла, в городе оставалось не более двух десятков испанских ополченцев; свободные негры ушли в горы ловить сбежавших негров-рабов, тогда как остальные африканские невольники работали на загородных плантациях и скотоводческих ранчо. Таким образом, перед нападением корсаров в Портобело проживало не более сотни ополченцев.

Информация индейца-осведомителя вскоре была дополнена более оперативными данными. Близ Москитового берега флибустьеры захватили небольшое испанское судно, высланное из Портобело с целью разведки. На допросе пленные показали, что туманные сведения о корсарах, поступившие в город, не всполошили жителей и не привели к укреплению его обороны. Двигаясь дальше вдоль побережья, передовой корабль флотилии заметил каноэ с шестью гребцами и остановил его. К несказанной радости Моргана, незнакомцы оказались англичанами, которые два года провели в плену у испанцев и работали на строительстве форта Сан-Херонимо в Портобело. Им удалось похитить у местных рыбаков каноэ и сбежать. Беглецы снабдили адмирала новейшими данными о ситуации в городе, а кроме того, рассказали о жестоком обращении испанских конвоиров с английскими заключенными, чем еще больше «подогрели» антииспанские настроения людей Моргана. Позже они повторили свой рассказ губернатору Ямайки, который приложил его к отчету, отправленному в Лондон: «Они были прикованы цепями к полу в темнице размером 12 на 10 футов, в которой находилось 33 заключенных. Их заставляли работать в воде с пяти часов утра до семи вечера по таким нормам, что, как признавали сами испанцы, один из них делал больше, чем три негра; тем не менее, когда ослабевший человек хотел поесть и поспать, они сбивали его с ног и били палками, так что четверо или пятеро умерли. У них не было никакой одежды, а их спины были покрыты волдырями от солнечных ожогов; их головы пекло, их шеи, плечи и руки были ободраны от переноски камней и мортир, ступни оббиты, ноги в кровоподтеках и избиты цепями, тела же источали зловоние».

Планируя захват Портобело, Морган главную ставку сделал на внезапность нападения. Он понимал, что незаметно провести флотилию из двенадцати судов мимо крепости Сан-Лоренсо, возвышавшейся над устьем реки Чагрес, и сторожевого поста, находившегося на берегу залива Бонавентура, ему вряд ли удастся, и поэтому решил укрыть почти все корабли в лагуне Бокас-дель-Торо. В поход адмирал взял лишь один корабль. Команды остальных судов пересели на 23 каноэ, захваченные ранее на Кубе. Поскольку каноэ являлись привычными плавсредствами в карибских водах, они не должны были вызвать подозрений у жителей прибрежных селений и испанской береговой охраны.

26 июня (6 июля по новому стилю) флотилия каноэ, охраняемая одним боевым кораблем, устремилась вдоль панамского побережья на восток. Двигались только ночью, в дневное время скрывались в укромных бухточках. Однажды встретили рыбацкую лодку, в которой сидели три чернокожих самбо. Флибустьеры предложили им стать лоцманами флотилии, но пленники заупрямились. Лишь после того, как двоих из них зарезали и выбросили за борт на съедение акулам, третий согласился служить налетчикам проводником.

За четыре ночи прошли 150 миль и стали на якорь у острова Исла-де-Наранхас (Апельсиновый остров). Днем 30 июня (10 июля), ближе к вечеру, группа негров-дровосеков, возвращавшаяся в Портобело из леса, заметила с вершины горы подозрительное судно: оно стояло на мелководье между Апельсиновым островом и материком. Новость всполошила испанцев — солдат и офицеров гарнизона, — которые сообщили о своих подозрениях майору Андресу Фернандесу Давиле. Последний посмеялся над их страхами:

— Ну какая опасность может исходить от одного-единственного суденышка, болтающегося у побережья? Должно быть, это работорговец с Кюрасао или пакетбот, доставивший почту из Испании.

Тем не менее майор согласился выслать в сторону Апельсинового острова каноэ с несколькими неграми, велев им разузнать, что за гости пожаловали в их края.

Когда каноэ отошло от причала, на землю опустилась липкая тропическая ночь.