Рой Медведев - Время Путина

Было очевидно, что и сам В. В. Путин серьезно думал и о системе власти в России, и о своем месте в этой системе. «Всем хорошо известно, — говорил он в начале 2007 года, — что я принял самое прямое участие в создании “Единой России”, помог этой партии встать на ноги, помог ее созданию и помог формированию. Я не собираюсь кого-то нахваливать. Но если бы не было взаимопонимания по ключевым вопросам развития России между “Единой Россией” и Правительством, таких результатов бы не было. Значение и роль “Единой России” в поступательном движении и развитии России за последние годы значительны, как бы мы ни поругивали депутатский корпус. Между тем, я приветствую и появление другой политической силы. Разницу между ними я вижу в том, что “Единая Россия” — это все-таки более правый и либеральный центр, во всяком случае, с точки зрения проведения экономической политики, хотя и там много очень социал-демократических тенденций, и я это хорошо почувствовал в работе над различными законопроектами. Но “Справедливая Россия” — это, конечно, партия, которая во всех своих проявлениях напоминает такое социалистическое, социал-демократическое направление. В полной мере это пока еще, может быть, не ощущается и не видно, так же, как в полной мере не видно и праволиберального направления в деятельности “Единой России”. Нужно время» [480] Время новостей. 2007. 2 февраля. .

Политологи очень внимательно анализировали эти слова. Очевидно, что президент не стал бы так говорить о двух российских партиях, если бы он собирался в ближайшие месяцы вступить в одну из них. После этих слов и Сергей Миронов, как лидер партии «Справедливая Россия», стал говорить о своих планах куда более определенно. «Я не хочу строить капитализм, — заявил он. — Я хочу строить социализм».

Некоторые из экспертов полагали, что Владимир Путин мог бы возглавить в структурах власти Совет безопасности. Полномочия этого органа не были точно определены и во многом зависели от степени авторитета и влияния назначенного сюда человека. Это и мне казалось весьма вероятным. Власть в России могла в этом случае обрести характер дуумвирата или триумвирата, сохраняя единство и прочность при двух или трех близких друг другу лидерах. Однако Владимир Путин ни весной, ни летом 2007 года не стал ни с кем делиться своими планами и соображениями. «Нужно сохранить интригу», — сказал он полушутя в одной из аудиторий.

В апреле и мае 2007 года в России и во многих других странах шла подготовка к ряду важных встреч на высшем уровне, главной из которых должен был стать саммит «Большой восьмерки» в ФРГ — в Хайлигендамме, небольшом немецком городке на берегу моря. Место встречи лидеров заранее было огорожено большим металлическим забором: в Хайлигендамм готовились прибыть не только главы самых сильных государств планеты, но и десятки тысяч антиглобалистов.

Темы дискуссий на саммите «G-8» были заранее известны. Речь снова должна была идти об энергетической безопасности стран Европы, о политике по отношению к Ирану, о строительстве систем ПРО в Восточной Европе, о проблеме Косова, о положении дел в Ираке и в Афганистане. Наблюдателям и журналистам было интересно знать, как поведет себя на саммите Николя Саркози, новый президент Франции, и как справится с ролью хозяйки саммита Ангела Меркель. Однако в центре внимания всех обсуждений и прогнозов находились Россия и ее лидер — Владимир Путин. Дипломатическое давление на Россию весной 2007 года продолжало усиливаться, сопровождаясь многочисленными информационными атаками. Наиболее грубыми нападками на Россию и на Путина отличалась и на этот раз британская пресса. «Членство России в “G-8”, — писала лондонская газета “Дейли Телеграф”, — становится нелепым. Если бы сам Владимир Путин не присутствовал за столом переговоров на ежегодном саммите, он стал бы там главным предметом обсуждения. Отношения между Россией и Западом после окончания холодной войны еще никогда не были так плохи. Стоит задаться вопросом: а почему Россия вообще входит в “восьмерку”? Она явно не соответствует другим членам по состоянию своей экономики. Россия демонстрирует все признаки нарождающейся диктатуры: притеснения оппозиционных политиков, закрытие независимых СМИ, аресты диссидентов и надуманные обвинения против них. Членство в “восьмерке” вызывает доверие к путинскому режиму, которого он больше не заслуживает. Пора вернуться к “G-7”» [481] The Daily Telegraph. 2007. 4 июня. .

Некоторые из газет прямо называли Владимира Путина «врагом Запада № 1». «Изучи своего врага, — писала британская “Таймс”, — этот постулат, придуманный китайским военным стратегом Сунь Цзы 2000 лет тому назад, в дипломатии еще более важен, чем на войне. Сейчас, когда лидеры самых могущественных стран мира собираются в Германии на саммите “G-8”, личность врага предельно ясна. Это — Владимир Путин» [482] The Times. 2007. 7 июня 2007 года. .

Во многих западных газетах публиковались самые хвалебные рецензии и большие отрывки из только что изданной книги Анны Политковской «Русский дневник». Сообщалось, что именно эту книгу она завершала, незадолго до того, как была убита. Срочно была переиздана книга Александра Литвиненко и Юрия Фельштинского «ФСБ взрывает Россию». В 2003 году эта книга не вызвала интереса среди западных читателей. В антироссийской атмосфере весны 2007 года издатели рассчитывали на больший успех. Вышла книга и о самом А. Литвиненко «Смерть диссидента», которую написал журналист-эмигрант из окружения Бориса Березовского Александр Гольфарб в соавторстве со второй женой А. Литвиненко — Мариной. Наиболее популярным в западной прессе оппонентом В. В. Путина был в эти недели Гарри Каспаров, большие статьи и интервью которого публиковались в десятках газет и журналов.

Заказной характер всей этой газетной шумихи не вызывал сомнений, и более независимые журналисты указывали на причины роста антироссийских настроений в западных политических кругах. «Случилось то, на что мало кто рассчитывал, — писал немецкий эксперт Анатоль Калецкий. — Россия снова вернулась на мировую политическую арену, делая акцент на том, что США для себя считают само собой разумеющимся: национальные интересы. Во внешней и оборонной политике Россия при Путине достигла относительно высокого уровня независимости от всех европейских стран и прежде всего относительно мировой державы номер один — США. После своего пламенного выступления в феврале на Мюнхенской конференции по безопасности российский президент в ходе визитов на Запад получает удовольствие от возможности, критикуя Вашингтон, указать на свою позицию. И в Хайлигендамме Путин, скорее всего, станет причиной того, что гармоничного настроения на встрече не будет» [483] Der Spiegel. 2007. 7 июня. . О том же писал и британский журналист Саймон Тисдол. «После неожиданного появления на мировой сцене в 2000 году Владимир Путин поочередно ошеломлял, поощрял и возмущал международных собеседников России. Однако в одном ключевом аспекте бывший офицер КГБ, улыбка которого напоминает трещину на глыбе льда, проявляет завидную последовательность. После унижений эпохи Ельцина он твердо взялся за восстановление России как силы, с которой необходимо считаться. И теперь он этого добился» [484] The Guardian. 2007. 7 июня. .