Николай Пияшев - Воровский

Началась церемония передачи. «Финский офицер взял список конвоируемых и, — как вспоминал Артур Рейсом, английский журналист, ехавший вместе с Воровским, — прочел фамилии: Воровский, его жена и ребенок. Улыбаясь, он через плечо посмотрел при этом на Нину, которая в это время любезничала с часовым. Затем он вызвал: «Литвинов». Одного за другим вызывал он всех русских, их было около тридцати».

И вот еще шаг, и перед ними была обновленная Россия. Они в Стране Советов. «Г-жа Воровская, которая… давно не была в России, горько плакала». Воровский, наоборот, был весел, улыбался, торопился в буфет пить чай.

Под вечер они прибыли в Петроград. Воровский оставался в Питере несколько дней. Побывал в Смольном, увиделся с друзьями и знакомыми.

В стране бушевала гражданская война. Со всех сторон на молодую Советскую республику напирали интервенты: на юге — французы, на севере — англичане, на востоке — японцы и американцы… Красная армия вела неравные героические бои. Многие коммунисты ушли на фронт. В тяжелых, нечеловеческих условиях жили питерцы: не хватало топлива, хлеба, энергии. Но жизнь била ключом, и Воровский сразу ощутил ее ритм. Ему захотелось побыстрее включиться в работу.

В середине февраля 1919 года Воровский приехал в Москву. В Кремле, в здании бывшего кавалерийского корпуса, он получил небольшую квартиру из двух комнат. Отсюда через Троицкие ворота можно было попасть в Александровский сад, а там рядом — Манеж и университет. Почти тридцать лет прошло, как вбегал он вот по этим мраморным лестницам в Актовый зал. А там, во дворе университета, они, студенты, не раз митинговали…

В те дни он был еще в плену у народников… Да, тридцать лет — срок немалый. А что ему удалось сделать? Жизнь уходит, силы теряются. Разрушить старое им удалось. В этом есть и его доля. А сейчас он помогает Ильичу строить новую жизнь — социализм.

Вскоре после приезда в Россию Воровский был назначен заведующим отделом пропаганды в Наркоминделе. Много времени приходилось уделять издательским делам. Отдел печати Моссовета присылал проспекты книг и брошюр, надо было давать на них отзывы, разрешать к выпуску в частных, кооперативных издательствах. Воровский деятельно участвовал в подготовке к I Конгрессу Коминтерна.

Из-за границы съезжались делегаты-коммунисты и левые социал-демократы. Тайком, минуя пограничные кордоны, находившиеся в руках белогвардейцев, они пробирались в Москву — столицу рабоче-крестьянского государства.

2 марта 1919 года Митрофаньевский зал Кремля заполнили люди из тридцати стран мира. Все они говорили на разных языках, но их объединяло чувство пролетарского братства. Они приехали в Москву, чтобы сплотиться в борьбе и встать под знамя III Коммунистического Интернационала.

В числе делегатов I Конгресса Коминтерна от Российской Коммунистической партии был и Воровский. Он пришел к самому началу заседания. В. И. Ленин, И. В. Сталин, Г. В. Чичерин и другие русские товарищи были уже здесь. Владимир Ильич поднялся на трибуну и открыл заседание. По его просьбе все присутствующие почтили вставанием память недавно погибших за дело коммунизма — Карла Либкнехта и Розы Люксембург.

Пять дней длился конгресс. Выступало множество людей. Одних Воровский хорошо знал: вот Фриц Платтен — это он сопровождал Ленина до Стокгольма, а там сидит Гильбо, француз, — он перепечатывал на французском языке «Бюллетень «Правды», а это норвежские и шведские товарищи — давнишние друзья по Стокгольму. Но находились и такие, которых Воровский никогда раньше не встречал. Они не были еще известны в международном рабочем движении, но своей энергией и настойчивостью уже заслужили, чтобы о них знали.

«Взять хотя бы того австрийца, который говорил с трибуны, — думал Воровский. — Это типичный рабочий: у него большая неуклюжая фигура, высокие сапоги, потертый пиджак, давно не стриженная борода… Как он отличался от тех напомаженных, как лавочники в воскресный день, депутатов социалистических конгрессов, которых ему не раз приходилось наблюдать. Это был настоящий пролетарий. В то время когда В. Адлер изменял делу пролетарской солидарности и укатил в Берн на заседание II Интернационала, рабочий австриец Грубер приехал к нам».

С заседания Воровский вернулся, до глубины души тронутый бесхитростным рассказом этого депутата — рабочего из Австрии. В тот же день вечером Воровский сел за пишущую машинку и стал отстукивать статью для «Правды» «Рождение третьего Интернационала».

На I Конгрессе Коминтерна Воровского избрали одним из секретарей исполкома от Российской Коммунистической партии.

После окончания конгресса надо было доставать визы отъезжающим делегатам, переправлять некоторых через границу, а других устроить в России. К последней группе делегатов принадлежал, например, французский коммунист Гильбо. У себя на родине он был обвинен в пораженчестве и приговорен к смертной казни. Исполкому Коминтерна пришлось выступить с заявлением по делу Гильбо. Протестуя против чудовищной несправедливости в отношении французского коммуниста, исполком обращался к французским рабочим, надеясь, что буржуазии не удастся ввести их в заблуждение относительно невиновности Гильбо. Воровский хорошо знал его и ни на минуту не сомневался, когда подписывал обращение Коминтерна, в его честности и преданности делу французского пролетариата.

Весной 1919 года Воровский стал заниматься научной деятельностью. Он был избран одним из членов Социалистической академии (переименованной затем в Коммунистическую), а несколько позднее вошел в президиум академии.

Постановлениями ЦК РКП и ВЦИК Воровскому наряду с другими выдающимися марксистами поручалась разработка и ведение лекционных курсов в Центральной школе советской и партийной работы по истории рабочего движения в России, программе РКП, истории социализма в России и на Западе.

Время было напряженное. К весне 1919 года Советская Россия вновь очутилась в кольце вражеских сил.

На юге под ударами армии Деникина пал Луганск. Советские войска оставили часть Донбасса. Страна лишилась угля.

В Сибири, накопив силы, перешел в наступление Колчак. Империалисты США, Англии и Франции слали ему боеприпасы и оружие. Они рассчитывали, что Колчак, соединившись на Волге с Деникиным, будет главной опорной силой против большевиков. Но интервенты просчитались. Правда, Колчаку удалось прорвать фронт советских войск, занять Уфу и продвинуться к Волге. Но вскоре Красная Армия перешла в наступление на всем Восточном фронте. Колчак был отброшен за Урал.