Николай Пияшев - Воровский

Узнав о болезни заведующей книжным складом в Петрограде О. К. Гомозовой, Воровский просил исполком Петросовета помочь ей продуктами, медикаментами, деньгами. В письме Вацлав Вацлавович указывал, что Гомозова является ценным сотрудником и потеря ее была бы для Госиздата большим уроном.

В начале апреля 1920 года Вацлав Вацлавович принял участие в собрании членов исполкома Коминтерна в связи с 50-летием со дня рождения В. И. Ленина. На этом собрании был принят текст приветствия Ленину. 23 апреля это приветствие, подписанное секретарями исполкома Воровским, Коллонтай и Балабановой, было опубликовано в «Правде».

«Собрание Исполнительного комитета Коммунистического Интернационала, — говорилось там, — с представителями Коммунистических партий разных стран шлет свой братский привет испытанному вождю мировой революции тов. Ленину в день его 50-летнего юбилея».

Свою любовь и уважение к человеку, который привел Коммунистическую партию России к победе, Воровский выразил в очерке «В. И. Ульянов-Ленин», напечатанном в журнале «Красноармеец». В нем Воровский высказал «те чувства преклонения перед величием человека и чувства нежности к товарищу и соратнику, которые испытываем мы все, работавшие и работающие вместе с ним в рядах Коммунистической партии».

Несмотря на разруху и трудности, Госиздат за год с небольшим, пока во главе его стоял Воровский, проделал значительную работу. Из справки заведующего Госиздатом Ленину видно, что с 1 августа 1919 года по 1 мая 1920 года Госиздат выпустил 274 книги общим тиражом в 50,6 миллиона экземпляров. Для того времени это немало. Но огромная, напряженная работа, большие усилия, которые затратил Воровский, возглавляя Госиздат, не исчерпывались, конечно, количеством выпущенных книг. Гораздо большую пользу оказал он тем, что всегда проводил твердую партийную линию в пропаганде большевистских идей, в упрочении советской власти. По мере своих сил и способностей он направлял издательское дело в стране так, чтобы дух партийности пронизывал всю советскую печать, литературу и искусство.

Позднее Н. Л. Мещеряков правильно оценил заслуги В. В. Воровского в деле организации Госиздата. «Сочетание этих двух качеств, — писал он, — закаленного революционера и блестящего литератора, должно было обеспечить Вацлаву Вацлавовичу успех в выполнении возложенной на него трудной работы: вырвать науку и литературу из рук буржуазии и привлечь их на службу революции.

И Вацлав Вацлавович блестяще выполнил эту работу. Это был человек решительный и непреклонный там, где надо было защищать революцию. Он твердой рукой безжалостно отклонял произведения литераторов, когда они пытались вредить делу революции. Но он делал это с таким мягким добродушным видом, который не обижал получившего отказ литератора, не отталкивал его безнадежно в лагерь контрреволюции, а, наоборот, заставлял задумываться и искать путей соглашения с советской властью. В деле сохранения русской науки и литературы в тяжелые времена гражданской войны, в деле примирения интеллигенции с революцией В. В. Воровскому принадлежит крупная роль», Эти слова принадлежат преемнику Воровского на посту заведующего Госиздатом, и они как нельзя лучше характеризуют роль Вацлава Вацлавовича в организации этого учреждения.

Как только стали налаживаться международные отношения с рядом стран, Коммунистическая партия и Советское правительство не раз доверяли Воровскому дипломатические посты. 6 сентября 1919 года на Политбюро он был назначен членом делегации для мирных переговоров с Эстонией. 8 марта 1920 года Политбюро утвердило просьбу Наркоминдела о назначении Воровского председателем комиссии, посылаемой в Германию. Летом 1920 года Советское правительство вновь дало Вацлаву Вацлавовичу ответственное поручение по линии Наркоминдела. Он должен был возглавить советскую делегацию на мирных переговорах с Польшей, но переговоры были сорваны наступлением белополяков Пилсудского. Потом Воровскому было предложено выехать в Лондон или в Рим. Он выбрал Италию и, с радостью покинув, как он выразился, «Госиздатовское пленение», стал готовиться к поездке в Италию, где должен был возглавить советскую миссию.

Накануне отъезда в Рим Вацлав Вацлавович с дочкой выехал в подмосковный санаторий, чтобы отдохнуть и полечиться. Но им не повезло. Возвращаясь в Москву, на одной из станций они выпили сырого молока и оба заболели. Чувствуя недомогание, Воровский написал доктору Левину, врачу Кремлевской больницы, записку: «Многоуважаемый Лев Григорьевич, не урвете ли Вы минутку зайти ко мне и спасти меня от неминуемой гибели. Нахожусь при последнем издыхании, но, как человек благовоспитанный, конечно, подожду умирать до Вашего прихода».

Вначале Вацлав Вацлавович думал, что болезнь не так опасна. Но состояние быстро ухудшалось, Пришлось лечь в Кремлевскую больницу. Оказался брюшной тиф. Нина быстро поправилась, а Воровскому становилось все хуже. Ослабленный в тюрьмах и ссылке, организм плохо боролся с болезнью. Наступило внутрикишечное кровоизлияние, и Воровский очутился на краю гибели. Однако он не терял присутствия духа, шутил над своей болезнью. Друзья и знакомые Воровского, посещавшие его, все, как один, отмечали его необыкновенное мужество.

Анатолий Васильевич Луначарский, навестивший Воровского, впоследствии вспоминал: «С совершенным изумлением сидел я у ног больного и слушал нескончаемый град шуток, причем шутил он над собой, над своими, быть может, последними вздохами, над всяким страхом смерти, над всяким бредом о бессмертии. Спокойная шутка и необычайная улыбка Фавна на этом исхудавшем лице с печатью наступающего конца показались мне каким-то победным гимном, похожим на некоторые звучания симфонии Скрябина. Я вышел тогда из больницы совершенно потрясенным, и тогда же пришла мне в голову мысль, что такая победа над смертью возможна только для бессмертных людей».

Владимир Ильич, горячо любивший и ценивший Воровского, внимательно заботился о своем больном друге, постоянно справлялся о его здоровье. По просьбе В. И. Ленина в Кремль доставлялись бюллетени о состоянии здоровья Воровского. Когда же кризис миновал, Владимир Ильич позвонил в больницу и спросил, можно ли ему навестить Воровского. Получив утвердительный ответ, Ленин вместе с Бонч-Бруевичем отправился в больницу. Они нашли Вацлава Вацлавовича в отдельной палате. Он лежал высоко на подушках, страшно худой и бледный, говорил слабым и невнятным голосом. Владимир Ильич вошел в комнату, приветливо улыбнулся Вацлаву Вацлавовичу и, как передает Бонч-Бруевич, погрозив пальцем, сказал:

— Молчите! Не разговаривайте!