Герман Смирнов - Очищение армии

22 мая 1920 г. в разгар проваленной Тухачевским майской операции Западного фронта приказом Реввоенсовета Республики он был «причислен к лицам с высшим военным образованием».

До него такого причисления были удостоены лишь два офицера старой армии – полковник А. А. Бобрищев и капитан И. Н. Захаров. Третий – Тухачевский – был, таким образом, самым младшим по чину, подпоручиком. И конечно, право «считаться образованным» было дано Михаилу Николаевичу не случайно…

Мы уже говорили о том, что в годы Гражданской войны на многие высшие командные должности в РККА пришлось мобилизовать сотни генералов и старших офицеров старой русской армии. Эта ленинская линия на широкое использование высококвалифицированных военных специалистов в строительстве Красной Армии далеко не всеми была принята с одобрением.

С одной стороны, против нее ополчилась так называемая военная оппозиция – работавшие в армии профессиональные революционеры с дореволюционным партийным стажем, малосведущие в военном деле и чрезмерно уповавшие на подпольные и партизанские методы ведения Гражданской войны. В их числе мы видим К. Е. Ворошилова, А. С. Бубнова, Ф. И. Голощекина, Р. С. Землячку, С. К. Минина, Е. М. Ярославского и др.

С другой стороны, против использования военспецов выступали так называемые офицеры военного времени – прапорщики и поручики, прошедшие в годы Первой мировой войны ускоренные курсы военных училищ, повоевавшие на фронте и добровольно перешедшие на сторону революции. Решив делать карьеру в Красной Армии и вступив для этого в РКП(б), эти красные командиры особенно ревниво относились к военспецам, которые были о них весьма невысокого мнения.

Один из первых военных советников Ленина, бывший генерал М. Д. Бонч-Бруевич, характеризуя обстановку в русской армии перед революцией, писал. «Опытный младший и средний командный состав армии был в значительной части своей выбит в кровопролитных боях первого года войны На смену ему пришли те самые прапорщики, о которых в народе язвительно говорили, что «курица не птица, а прапорщик не офицер», и так называемые офицеры военного времени… выслужившиеся во время войны, но не получившие нужной военной подготовки Обе эти категории, несмотря на храбрость и другие достоинства, не умели воспитывать солдат и поддерживать в них тот порыв, без которого победа невозможна при любой технике и стратегии» ( М. Д. Бонч-Бруевич. Вся власть Советам. С. 221).

Тухачевский по возрасту и малости чина в старой армии не только принадлежал к этой когорте краскомов, но и претендовал на роль ее лидера. На эту роль его, по-видимому, толкал Троцкий, решивший сделать молодых военспецов-коммунистов своей опорой в армии. И нужно отдать должное выбору Троцкого: Тухачевский прекрасно подходил для этой роли…

Как и многие его сверстники, он был преисполнен желчной неприязни к бывшим полковникам и генералам, которых не уставал обвинять, как это ни удивительно, в профессиональной непригодности. Создается впечатление, что всякий офицер, имевший в старой армии чин выше капитана, вызывал у Михаила Николаевича прилив раздражения.

Что бы ни говорили о первом начальнике Тухачевского на Восточном фронте Муравьеве, это был подполковник, прошедший всю мировую войну, успешно ликвидировавший мятеж Керенского – Краснова и занимавший высшие командные посты на Украине.

А вот как характеризует его подпоручик Тухачевский, проведший войну в плену и получивший должность командарма чиновничьей службой в Военном отделе ВЦИК: «Теоретически Муравьев был очень слаб в военном деле, почти безграмотен. Обстановки он не умел оценить. Его задачи бывали совершенно нежизненны. Управлять он не умел. Вмешивался в мелочи, командовал даже ротами. У красноармейцев заискивал».

В июле 1919 г., стремясь дезавуировать ненавистных ему военспецов высокого ранга, он в письме с Восточного фронта в Реввоенсовет доносил: «Эта война слишком трудна и для хорошего командования требует светлого ума и способности к анализу, а этих качеств у русских генералов старой армии не было… Среди старых специалистов трудно найти хороших командующих. Уже пришло время заменять их коммунистами…»

А 19 декабря 1919 г. в докладе, написанном специально для Ленина, он снова дает крайне уничижительную оценку старым военспецам: «У нас принято считать, что генералы и офицеры старой армии являются в полном смысле слова не только специалистами, но и знатоками военного дела… На самом деле русский офицерский корпус никогда не обладал ни тем, ни другим качеством. В своей большей части он состоял из лиц, получивших ограниченное военное образование, совершенно забитых и лишенных всякой инициативы… Хорошо подготовленный командный состав, знакомый основательно с современной военной наукой и проникнутый духом смелого ведения войны, имеется лишь среди молодого офицерства. Среди старого офицерства способные начальники являются исключениями».

Тогда же на основе этого материала Тухачевский в Академии Генерального штаба прочел лекцию «Стратегия национальная и классовая», претендующую стать его вкладом в теорию военного искусства. А Реввоенсовет, чтобы укрепить его позиции в конфронтации с известными профессорами Академии и военными теоретиками, поспешил причислить его к лицам с высшим военным образованием.

Спустя пять лет теоретические соображения Михаила Николаевича были использованы в практических целях военной оппозицией, о которой наши историки молчали вплоть до самого последнего времени…

Вопрос об отказе от услуг старых военспецов был поднят во второй половине 1924 г. группой командиров-коммунистов Красной Армии, в числе которых были С. С. Вострецов, Г. Д. Гай, И. К. Грязнов, П. Е. Дыбенко, Н. Д. Каширин, Я. Ф. Фабрициус, И. Ф. Федько, Г. Д. Хаханьян и др. Все эти командиры вступили в РКП(б) в 1917–1920 годах, имели минимальное или не имели совсем военного образования, но в боях Гражданской войны приобрели кое-какой командный опыт, который будто бы давал им право говорить о развале РККА, связанном с засильем-де старых спецов, классово чуждых советской власти. Линия партии на ускоренную подготовку красных командиров уже в ходе Гражданской войны позволила уменьшить число старых военспецов в руководящих органах Красной Армии. Если в 1918 г. оно составляло 75 %, то в 1921 г. – снизилось до 34 %. Вот против этих-то 34 % и ополчились представители военной оппозиции.

«Авторы письма считали, – пишет профессор Ю. И. Кораблев в газете «Советская Россия» от 21.2.1988, – что необходимо произвести чистку армии от спецов и негодных стариков, что пролетарские командиры подготовлены к тому, чтобы заменить военспецов и командовать единолично».