Георгий Чернявский - Эйзенхауэр

В таких нелегких условиях для подготовки операции в конце августа 1942 года была образована Штаб-квартира объединенного командования союзными силами. Главным принципом ее работы стала, по настоянию Эйзенхауэра, полная унификация: британские офицеры работали рядом с американскими, подчиняясь старшим по должности, а не по званию, независимо от того, к армии какой страны принадлежали. За короткое время была достигнута почти полная интеграция, за соблюдением которой тщательно следил Эйзенхауэр. По его собственным словам, он был фанатиком союзного единства {216} 216 См.: Ambrose S. Eisenhower. Vol. 1. P. 186. .

Иногда приходилось не только вмешиваться в мелкие столкновения, но и принимать жесткие решения. Однажды Эйзенхауэру доложили, что какой-то американский офицер хвастал, что янки научат британцев, как надо воевать. Убедившись, что инцидент действительно имел место, Эйзенхауэр распорядился немедленно отправить провинившегося на родину. В другой раз английский военнослужащий пожаловался, что американский начальник обозвал его сукиным сыном. Виновный, вызванный к Эйзенхауэру, оправдывался, что ничего дурного не имел в виду, поскольку американцы нередко употребляют это ругательное выражение в дружеской форме. «Это так, — заявил Эйзенхауэр. — Но вы назвали его английским сукиным сыном. Это совершенно меняет дело». Этот грешник также был отправлен за океан {217} 217 См.: Ismay H. The Memoits of General Lord Ismay. New York, 1960. P. 258, 263. .

Эйзенхауэр подобрал высший командный состав операции, готовый выполнить волю главнокомандующего и понимавший его с полуслова. Его первым заместителем и правой рукой стал генерал-майор Марк Кларк. Военным флотом командовал британский адмирал Эндрю Каннингем. Сухопутными силами руководили британский генерал-лейтенант Кеннет Андерсон и американский генерал-майор Джордж Паттон, которого Дуайт буквально «отвоевал» у Маршалла, намеревавшегося держать его в резерве. Наконец, начальником штаба Эйзенхауэр назначил бригадного генерала Уолтера Беделла Смита, перед этим являвшегося секретарем Генерального штаба США. Жесткая хватка Смита, его нарочитая грубость вкупе с дипломатическим искусством (не случайно после войны он стал послом США в СССР) сделали его, как и Кларка, незаменимым. Смит решал оперативные вопросы, оставляя Эйзенхауэру только самые принципиальные, но и в этом случае являлся к командующему с обоснованными предложениями. Он постоянно находился в движении, казался неутомимым и молниеносно принимал решения. «Если бы у меня было десять таких Смитов, я просто купил бы удочку, занялся рыбной ловлей и всего лишь писал бы доклады на родину, каких великолепных успехов в ведении войны я добиваюсь» {218} 218 EL. PPP. Box 45. Eisenhower to Gailey. 1942. Sept. 19. .

Органичной составной частью штаб-квартиры были личные помощники. Среди них Дуайт, естественно, особенно выделял Кей Саммерсби. 34-летняя женщина, до войны работавшая манекенщицей, прочно вошла в его жизнь. Поскольку их отношения развивались на виду у всего штаба, а слухами полнится земля, они неизбежно очень скоро должны были дойти до жены, которую Эйзенхауэр не собирался покидать и которой писал, хотя бы по несколько строк, почти каждый день (всего за время войны Мейми получила от мужа 319 писем и записок). Дуайт решил написать жене о Кей, но так, чтобы она сочла женщину просто сотрудницей штаба.

То ли из-за того, что интонация письма в этот раз отличалась, то ли потому, что Кей была единственной женщиной в близком окружении Айка, супруга почувствовала неладное. Ее письма стали более прохладными, и Эйзенхауэру пришлось неуклюже оправдываться. В конце октября он писал Мейми: «Мне нравились некоторые [женщины, но я] никогда не вступал в связь ни с кем из них и не хочу, чтобы у меня была какая-то другая жена» {219} 219 EL. Eisenhower Mamie Doud Papers. Supreme Headquarters Allied Powers Europe Series. Box 1. Dwight Eisenhower to Mamie Eisenhower. 1942. Oct. 27. .

В то время и для британских деятелей, и для находившихся в Англии американцев любовные истории были делом обычным. Не было секретом, что специальный уполномоченный президента Рузвельта по делам ленд-лиза Аверелл Гарриман почти открыто встречался с Памелой Черчилль, невесткой премьер-министра. В штабе Эйзенхауэра знали, что у его помощника по вопросам психологической войны Чарлза Джексона была связь с Беатрис Иден, женой министра иностранных дел Великобритании Энтони Идена {220} 220 См.: Boyle P. Op. cit. P. 9. . С явным подтекстом в популярном журнале «Лайф» была помещена фотография личного штаба Эйзенхауэра, на которой выделялась Кей Саммерсби — «хорошенькая ирландская девушка, которая служит водителем у генерала» {221} 221 Life. 1942. Nov. 9. .

Возвратившись из Москвы, Черчилль настаивал на скорейшем начале операции «Торч». Того же желал и Эйзенхауэр. Он вместе с Кларком был приглашен в резиденцию премьера, который, сообщив перипетии своего визита, потребовал, чтобы высадка была осуществлена по крайней мере в двух стратегически важных районах — неподалеку от Орана и Алжире, столице одноименной колонии (ему было известно, что Алжир не входил в первоначальные планы Маршалла, считавшего одним из возможных районов высадки марокканскую Касабланку, расположенную далеко от главных стратегических пунктов). Эйзенхауэр писал Паттону: «Я чувствовал себя, как цирковая актриса, которая должна скакать на трех лошадях, не зная точно, где может оказаться каждая из них» {222} 222 EL. PPP. Box 89. Eisenhower to Patton. 1942. Aug. 31. .

В конце концов под давлением Черчилля Рузвельт и Маршалл согласились с его принципиальной установкой на высадку в окрестностях Алжира и Орана, но сохраняли и третью цель — Касабланку на атлантическом побережье, которая должна была послужить дальним опорным пунктом на случай, если дела в Северной Африке пойдут не вполне удачно.

14 сентября на совещании с сотрудниками штаба Эйзенхауэр поставил задачи конкретной разработки планов высадки во всех трех районах и в очередной раз предупредил о необходимости повысить уровень дисциплины и подготовки войск, вплоть до «увольнения каждого командира, часть которого не соответствует стандарту» {223} 223 Ibid. EDS. Box 1. 1942. Sept. 15. .

Между тем положение в районе высадки, начиная с Гибралтара и завершая самими французскими колониями, оставалось неясным. Несмотря на активность разведки, намерения Испании так и не удалось выяснить. Что же касается Северной Африки, то, к величайшему сожалению Эйзенхауэра и его руководителей, оставалось уповать на вишиста Дарлана, так как заносчивый генерал Жиро «соглашался» на сотрудничество с союзниками только при условии, что он будет назначен главнокомандующим союзными силами на средиземноморском театре военных действий! Что же касается Дарлана, то в узком кругу он говорил о готовности сотрудничать с союзниками {224} 224 См.: Ambrose S. The Supreme Commander. P. 105. .