Рахат Алиев - Крёстный тесть

Провожая в аэропорту турецкого президента, невысокого жизнерадостного усача, никто, конечно, не мог предположить, что жить ему оставалось всего два дня. Тургут Озал внезапно умер от разрыва сердца 17 апреля 1993 года. В этот день, по версии курдских лидеров, он должен был объявить об условиях перемирия с курдскими повстанцами. Кстати, говорили, что его мать была из курдов. Курды намекали, что Озала отравили спецслужбы, чтобы сорвать мирный процесс. Вдова президента требовала повторного следствия, но оно не было проведено …

Мы поднялись в кабинет президента. Талантливый актер, президент выдержал паузу, чтобы окончательно меня заинтриговать. Я терялся в догадках. Наконец он подошел к большому личному сейфу, медленно его открыл, так же медленно достал оттуда какой–то небольшой предмет и с заговорщическим видом протянул его мне.

Это был новенький турецкий паспорт, выписанный на имя Нурсултана Назарбаева. Подарок покойного прези–дента Озала.

По законодательству Казахстана двойное гражданство запрещено, но только не гаранту нашей Конституции. И остальные 15 милионов граждан так и не смогут дотянуться до Юпитера.

ИМПИТТТТ»

Давний случай, сегодня всеми прочно позабытый, произвел на моего тестя огромное впечатление на всю оставшуюся жизнь. Шок от пережитых тогда эмоций у Назарбаева проходил долго. И, видимо, именно после того происшествия он сформулировал для себя правило, которое старался неукоснительно соблюдать все минувшие годы. Правило это простое: не наживать личных врагов. Никогда. Нигде. Ни при каких обстоятельствах!

Нежелание президента идти с кем бы то ни было на прямую конфронтацию хорошо известно всем членам его команды. Назарбаев, производящий на посторонних впечатление харизматического, решительного, жесткого, брутального человека, политика, готового к открытому бою, в действительности далеко не таков. Это очень осторожный, трусоватый, расчетливый человек, похожий вовсе не на барса или тигра, каким его рисует в своих трудах один американский подхалим, а, скорее, на старого лиса. Для него нет худшего наказания, чем необходимость вступить с кем–нибудь в открытое противоборство. Разумеется, это вовсе не значит, что он добр — он только старается с переменным успехом играть роль доброго следователя или, по ситуации, доброго дядюшки. Роль его антагониста, злого следователя, всегда достается кому–нибудь из его подручных. Назарбаев обычно старается грязную работу делать чужими руками. Именно поэтому ни одно совещание не заканчивается снятием с должности даже незначительного руководителя. Там президент только накачивает, ругает, но увольнять — дело его подчиненных. Еще можно убрать человека с поста во время вечных структурных изменений госаппарата, когда ненужный руководитель вдруг остается за бортом, или его «случайно» не утверждают или не переназначают на должность.

Я думаю, Назарбаев с самого начала своей партийной карьеры старался избегать конфликтов и лепил из себя образ рубахи–парня, готового со всеми дружить, от которого можно не ожидать никаких неприятностей. Но после шока, пережитого в последнем доперестроечном восемьдесят пятом году, интуитивные склонности оформились у него в четко соблюдаемый кодекс: улыбаться врагам в лицо и наносить им удары чужими руками. Как он любит говорить: «Врага нужно задушить в собственных объятиях».

А случилось тогда вот что.

Каратай Турысов, дальний родственник Назарбаева и партийный бонза республиканского масштаба, праздновал день рождения. Дело происходило в Алма — Ате, куда к тому времени перебрался на повышение по протекции Назарбаева бывший секретарь Тургайского обкома партии. По партийной традиции, усиленной нашим южным темпераментом, на именинника низвергся вал подарков и подношений от признательных товарищей и благодарных подчиненных. В пылу застолья никто не обратил внимания, откуда на столе возникла коробка с роскошным тортом.

Первыми к торту прибежали дети Турысова, еле дождавшиеся десерта. Коробку открыли. Внутри была граната.

Взрывной механизм не сработал по счастливой случайности, иначе история Казахстана была бы совсем иной.

Напомню, на дворе стоял позднезастойный 1985 год. Покушение на члена ЦК республиканской компартии? Такое невозможно было вообразить даже в самом страшном ночном кошмаре. Но был торт, была чудом не разорвавшаяся граната, и были члены того самого ЦК, для которых тот банкет чудом не стал последним.

Это был шок.

Происшествие строго засекретили, делом занялся казахский КГБ. Через четыре месяца следователи вычислили дарителя торта. Им оказался не наемник мирового империализма, не китайский шпион и не непримиримый диссидент. Ликвидировать члена ЦК хотел коммунист, полковник советской армии, бывший заместитель тургайского военкома. И идеологические разногласия, естественно, юже были не причем. Когда Турысов еще работал в Тургae, там случилась какая–то темная амурная интрига (коммунисты тоже люди), жертвой которой оказалась жена офицера. Потом Турысов ушел на повышение в столицу, замвоенкома последовал за ним и попытался изорвать соперника вместе с товарищами по партии.

Я думаю, первый шок Назарбаев испытал при виде гранаты в креме, второй — когда выяснились обстоятельства происшедшего. Нурсултан Абишевич смертельно перепугался. Вот что случается с теми, кто наживает личных врагов!

С тех пор Назарбаев панически боится открытой вражды.

Этот страх открытых конфликтов, открытой вражды в дальнейшем отразился на управленческой практике нашего президента. За почти два десятка лет, которые Назарбаев просидел на казахском троне, ему не раз и не два приходилось избавляться от людей из своего окружения, которые переставали его устраивать. Кто–то отправлялся в почетную ссылку в посольство за рубежом, кто–то получал статусный, но предназначенный для скорой ликвидации пост, кто–то из столицы отправлялся в проблемную область с кучей социальных проблем.

Однако, не было ни одного раза на моей памяти, чтобы наш президент сам кого–то уволил. Вся чиновная братия Астаны обычно со страхом ждет расширенные совещания у президента, опасаясь непредсказуемых перестановок. Но это напрасные страхи: президент бывает на таких совещаниях грозен, но его гнев обычно направлен в какие–то неопределенные дали, в сторону негативных мировых экономических тенденций или собирательного образа оппозиции, или просто каких–то анонимных недоброжелателей. Конечно, в такие моменты он часто испытывает гнев и по отношению к менее абстрактным персонам, которые вполне могут оказаться среди его слушателей. Но это вовсе не значит, что объекту его негативных эмоций в этот момент что–то угрожает. Максимум, что может позволить себе Нурсултан Назарбаев в такой ситуации — повысить голос, потребовать «еще более, еще настойчивее, активнее» и далее по тексту.