Рахат Алиев - Крёстный тесть

Конечно, незаконные прослушивания любой структурой с помощью технических средств, моментально напрягают всех чекистов КНБ, которые испытывают нечто вроде приступа ревности, поскольку информационный контроль за средствами связи — это святая святых секретной спецслужбы еще со времен советского КГБ.

Тогда Бауржан Мухамеджанов отделался легким испугом. Правда, для этого ему пришлось простоять (как рассказывали мне потом люди из СОПа, президентской службы охраны) полчаса на коленях перед Назарбаевым, молить о прощении и называть себя земляным червяком. Суперхан помиловал. На том дело и закончилось. В любой другой стране такие, как Мухамеджанов, оказались бы под судебным следствием, как минимум лишились бы должности, но только не в казахском «королевстве кривых зеркал».

Наказали стрелочника, то есть техника, который тянул провода из комнаты отдыха министра в кабинеты его подчиненных. Однако, возникла одна щепетильная проблема. Уголовное дело уже возбудили, и нужно было его под каким–то предлогом закрывать. При решении этой задачи проявилось одно любопытное обстоятельство, не всегда заметное сторонним наблюдателям за жизнью официальной Астаны.

С одной стороны, кадровая политика Назарбаева заключается в том, чтобы последовательно и регулярно выдавливать из своего ближайшего окружения всех, кто мог бы составить ему конкуренцию. Побочным следствием реализации такой политики является регулярное снижение интеллектуального уровня окружения президента. Если бы кто–то взялся нарисовать «коллективный IQ» назарбаевского клана, то он бы походил на график показателей отсталого «колхоза» с карикатуры из советского журнала «Крокодил».

С другой стороны, культивируемое среди клевретов Назарбаева презрение к общественному мнению (которое выразилось в знаменитой фразе Назарбаева «Независимая пресса у нас потому независимая, что от нее ничего не зависит») год от года становится все откровеннее и, главное, циничнее. И часто кажется, что близкие люди президента пытаются перещеголять друг друга в демонстрации этого презрения к прессе, общественному мнению и вообще — к обществу.

В результате, чтобы вывести Мухамеджанова из–под удара, придумали такую комбинацию: якобы следствию так и не удалось установить лицо, которое слушало разговоры министерских клерков из комнаты отдыха министра и его помощника. Картина эта вряд ли кого–то оставит равнодушным — пока Бауржан в своем кабинете строго бдит за соблюдением законности в стране, какой–то неустановленный злодей, развалившись на диванчике в комнате отдыха через стенку от министерского стола, слушает, о чем говорят верные бюрократы министерства.

Не доведённое до суда, дело министра Мухамеджанова дало сигнал элите. Во–первых, Хозяин не будет сильно гневаться, если кто–то кого–то станет слушать. Во–вторых, при сочинении объяснений для общественного мнения можно не удерживать себя в рамках «капиталистического реализма», а прибегать к самым фантастическим жанрам — пипл схавает, как говорил некогда популярный шоумен, а если даже и не схавает, то это исключительно его, пипла, проблемы. Последующие события показали, что элита правильно поняла высочайший мессадж. Все стали слушать всех уже безо всякого стеснения.

Сегодня, когда меня спрашивают, имею ли я отношение к публикациям распечаток переговоров людей из высшего руководства Республики Казахстан, я всегда хочу задать встречный вопрос: как это представляется тем, кто задает мне подобные вопросы? Каким образом я могу фиксировать телефонные переговоры высших назарбаевских холуев между собой, живя в Вене, путешествуя по Европе? Очевидно, это невозможно даже технически.

У меня есть свой ответ на вопрос, кто вбрасывает в общество распечатки телефонных переговоров деятелей из назарбаевского окружения.

Я уверен, что кризис модели авторитарного правления а-ля Назарбаев, распад и разложение, необузданное разворовывание бюджета и богатств страны вызывают боль и негодование у многих людей, у многих наших сограждан. Несомненно, среди этих людей есть и сотрудники контрразведки и технической разведки, которые воспитаны как патриоты своей Родины, в чьем распоряжении имеются необходимые доказательства преступлений. Эти люди лишены какой–либо легальной возможности дать обществу знать о грозящей ему опасности. У них нет никакой законной возможности протеста. Они оказались перед тяжелым выбором — либо покрывать преступников из Дворца «Ак — Орда», незаконно удерживающих власть путем фальсификации выборов. И что самое циничное, напрямую еще руководящих Комитетом национальной безопасности. Прячась за пунктами приказов и внутриведомственных инструкций, пойти на сделку с совестью, утаивая, как растаскивают страну все эти «Володи» и «Владимиры Васильевичи», либо — не покрывать эту банду преступников и их преступления. В конце концов, речь шла о коррумпированных чиновниках и честных офицерах, которые должны быть подотчетны народу и закону.

Они сделали свой выбор. Возможно, кто–то их осудит за этот выбор, за выбранный ими метод информирования общественного мнения. Я бы хотел напомнить, что никакого легального способа уведомить общество о грозящей ему опасности у этих патриотов нет. Они и так рискуют слишком многим.

В октябре 2001 года, семь лет назад, я тоже многое знал о нравах президентского круга, о криминальных схемах перемещения денег из государственного бюджета в карманы нескольких избранных из окружения Назарбаева, да и его самого. Я пробовал пойти официальным путем: подал рапорт с просьбой позволить сделать мне доклад в парламенте. Доклад был готов. Я уверен, что если бы тогда парламентарии и народ смогли бы его услышать, наша страна не оказалась бы теперь там, где она оказалась.

Но я был слишком наивен. Назарбаев через Марата Тажина, занимавшего в это время пост Председателя КНБ, просто запретил мне выступать перед депутатами, договоришись со спикером мажилиса–парламента Жар–маханом Туякбаем. Вспоминая сегодня те дни, я думаю, что нельзя осуждать людей, организовавших эти утечки записанных разговоров в прессу. Благодаря этим неизвестным патриотам люди увидели, что представляют собой и король, и его свита. Про свиту и так многие догадывались, а вот король–то оказался голым!

Но я хочу сказать здесь не о короле, не о свите, а, как говорят в Англии, об оппозиции его величества. О той части нашей казахской оппозиции, которая рекламирует себя как самую принципиальную, самую последовательную, самую–самую оппозицию. И о некоторых ее лидерах: бывшем генпрокуроре Туякбае и бизнесмене, известном больше под кличкой «Бутя» — Булате Абилове.