Богомил Райнов - Черный роман

Если же разобраться, необъяснимое, в сущности, вполне объяснимо. Известно, что реклама является могучим фактором западного рынка, в том числе и книжного. А поскольку, как говорит Пломер, Флемингу везло всегда, этот автор имел счастье получить наилучшую рекламу, какой не приобретешь и за деньги: на пресс-конференции в Вашингтоне президент США Джон Кеннеди заявил, что его любимый автор — Флеминг, а любимый герой — Джеймс Бонд. Журналисты, пораженные, начали поиски. Флеминг? Кто он? Автор «авантюрных» романов. Его тема? Шпионаж. Герой? Какой-то Джеймс Бонд, агент 007. Стало быть, ничего особенного — побоища и шифровки. Но механизм рекламы уже пришел в действие. Любимый писатель президента — это не может не вызвать любопытства. И не только любопытства снобов, спешащих ознакомиться с произведениями автора, чтобы суметь ответить на вопрос: «А вы читали Флеминга?» И не только любопытства широкой и непостоянной публики, которая в год просматривает от силы две-три книги из числа самых модных. Но и значительно более важное с деловой точки зрения любопытство британских и голливудских продюсеров, книгоиздателей всего западного мира, пропагандистских центров, периодической печати, радио, телевидения и торговых фирм. Очень быстро темы «Флеминг» и «Бонд» и действительно становятся темами века в представлении буржуазии. Тираж каждого из уже опубликованных романов возрастает до четырех-пяти миллионов экземпляров. Один за другим выходят они на экраны, трансформированные в головокружительную суперпродукцию и приправленные потрясающими техническими трюками и массовыми сценами. Тема «Бонд» завладевает телевизионными передачами, литературными радиопередачами, рецензентскими колонками в периодической печати, а также миром снобов, алкоголя и мужской моды. Позволим себе небольшой пример, процитировав отрывок из заявления главы одного из парижских рекламных агентств: «Джеймс Бонд элегантен. Все французы хотят быть похожими на него. Поэтому мы ставим на эту карту… «Буссак» сохранил за собой право на производство плаща, пижамы и купального халата à lа Джеймс Бонд. Мужские костюмы будут носить марку 007, а юношеские—003,5. «Байяр» производит четыре вида костюмов, носящих имя Бонда. «Вайль» собирается продать 10 000 шикарных галстуков, «Балли» выпускает четыре модели обуви… Перчатки, очки, зажигалки, знаменитый портфель, шляпа, носки, запонки… «Колгет-Палмолив» выбрасывает на рынок одеколон и духи «Джеймс Бонд»…». Примерно в то же время в ряде западных стран, и особенно в Англии, было учреждено несколько десятков клубов Джеймса Бонда, имеющих целью утвердить престиж своего патрона и использовать его опыт храбреца, бабника и законченного алкоголика.

Разумеется, секрет этого шумного успеха не только в поверхностных сенсациях рекламы и в счастливом случае. Ведь ни хвалебный отзыв президента Кеннеди, ни последовавшая за этим лихорадочная шумиха, созданная средствами массовой информации, не были результатом случайности. Умный политик, Кеннеди увидел в книгах Флеминга возможность вызвать и сделать популярным «положительный» персонаж в буржуазном мире, уже давно безвозвратно лишившемся не только положительных героев, но даже и стремления к героизму и героическому. Реакционные же стратеги психологической войны в лице смелого, не обремененного мыслями и моралью Джеймса Бонда нашли идеальную модель человеческого поведения, полностью соответствующую их агрессивным планам. Насаждение бондизма среди молодежи Запада означало для этих стратегов воскрешение померкшего престижа антикоммунизма, грубой силы, любви к риску и военным авантюрам. Они, как слепой за палку, ухватились за Флеминга, уверовав, что смогут вывести из состояния апатии и безверия обывателя, мобилизовать его психологически во имя осуществления своих агрессивных планов.

Итак, успех Флеминга был обусловлен прежде всего сходством взглядов автора, нашедших выражение в характере и действиях его героя, с официальной политической линией, которой придерживаются крупные капиталистические державы. Это сходство вполне естественно: верный сын своего класса, к верхам которого он принадлежал, Флеминг в своих книгах защищает те же позиции, за которые он сражался, будучи журналистом и разведчиком. Но удачливость этого автора объясняется отчасти и усвоенным им ритмом. Как мы увидим, некоторые писатели, куда более талантливые, чем данный автор, так и не смогли надолго задержать внимание публики, поскольку очень редко издавали свои немногочисленные книги по той простой причине, что написать серьезную книгу значительно труднее, чем состряпать псевдолитературный полуфабрикат. Флеминг, не утомляя читателей чрезмерно большим количеством книг, в то же время сумел поддержать темп, необходимый для того, чтобы постоянно напоминать о себе читающей публике. За десять лет он выпустил двенадцать книг, посвященных одному-единственному герою, и обеспечил Джеймсу Бонду возможность постоянно общаться с его преданными поклонниками.

Чтобы не останавливаться подробно на этих двенадцати томах, но дать в то же время некоторое представление об их идейных и литературных особенностях, позволим себе более подробно проанализировать роман Флеминга «Голдфингер», почти единодушно признанный наибольшей удачей писателя.

Рискуя быть обвиненными в нетактичности и некоторой поспешности выводов, мы тем не менее начнем с предварительной оценки, которая, как мы надеемся, подтвердится последующим анализом: Флеминг — весьма посредственный писатель. Посредственный не в сравнении с талантливыми художниками типа Сэлинджера, Сола Беллоу, Апдайка, Меламуда или Карсона Маккелерса, но посредственный даже по сравнению с рядом своих коллег по криминально-шпионской литературе — Хэмметом, Чендлером, Ле Карре, Леном Дейтоном и др. Его внимание приковано главным образом к действию и событиям, а рассказывает он о них деловито и безлично. Характеристики героев всегда тенденциозны и вялы. Редкие описания банальны и сухи, порой удручающе обстоятельны, порой просто излишни. Часто он рассказывает о событиях и персонажах, не имеющих никакого значения для общего хода повествования. Наконец, произведения Флеминга всегда страдают отсутствием ритма. Обычно они начинаются спокойно, с излишней обстоятельностью, чтобы затем очень быстро перейти в скоропалительное и небрежное повествование — создается впечатление, что автору надоело писать уже после первой сотни страниц и он горит желанием как можно скорее закончить книгу.

Все эти недостатки мы встретим и в романе «Голдфингер». Характеристики героев и здесь даются как бы только затем, чтобы выразить симпатии и антипатии автора. Но зато Флеминг посвящает целые абзацы по тридцать строк описанию туалетов некоторых персонажей, начиная с булавки в галстуке и кончая цветом носков. Он не упускает возможности исчерпывающе подробно познакомить нас с меню блюд, поглощаемых Бондом, ввести читателя в тонкости игры «канаста» или более чем на тридцати страницах живописать состязание в гольф между Бондом и Голдфингером, почти не нужное для дальнейшего действия. Как и во всех других книгах, здесь Флеминг наивно надеется поразить воображение читателя. Он неистощим в употреблении превосходных степеней, в описаниях необычных до фантастичности ситуаций, проектов и действий, которые могут возникнуть лишь в воображении, неподвластном разуму. По свидетельству Флеминга, Голдфингер оказывается «самым богатым человеком в Англии» и в то же время — «самым великим вором всех времен». Его телохранитель— «самый опасный на свете дикий зверь». А готовящееся преступление — «уникальная и гигантская операция». Что же касается главного героя, то во всем он «самый-самый» — в смелости, в находчивости и, разумеется, в вопросах секса.