Газета Завтра - Газета Завтра 33 (1237 2017)
- Название:Газета Завтра 33 (1237 2017)
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:2017
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Газета Завтра - Газета Завтра 33 (1237 2017) краткое содержание
Газета Завтра 33 (1237 2017) - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
То, о чём незадолго до своей смерти так откровенно рассказал Павел Сергеевич в интервью газете "Труд", уже тогда обсуждали в войсках группировки. Отрывистые сведения доходили и до журналистов. О той атмосфере, и политической, и военной подробно рассказал в своих книгах генерал Геннадий Трошев. Там присутствуют некоторые штрихи к портретам непосредственных участников чеченских войн (генералов). Любопытный и обстоятельный анализ тех событий, на мой взгляд, дал и военный журналист Виктор Баранец в своей книге "Ельцин и его генералы".
В такой, без преувеличения, тяжелейшей и взрывоопасной ситуации в стране общество черпало всю информацию с помощью газет и телевидения. Люди хотели знать правду о происходящих событиях. Информационная составляющая приобретала всё большее значение. И многое зависело от генеральского корпуса.
Кстати, первые попытки установить тесные и доверительные отношения с прессой предпринял генерал Грачёв. Пресс-конференции и брифинги стали обычным явлением. Несмотря на шквал критики в свой адрес, он частенько давал интервью многим ведущим изданиям. При Грачёве впервые стали поощрять не только военных журналистов, но и представителей гражданских СМИ. Даже балы прессы стали закатывать на Арбате, где столы ломились от всевозможных яств и горячительных напитков. Ведущие редакторы задабривались дорогими подарками. Но подобные мероприятия носили скорее показушный характер, главной проблемы они не решали. Нужны были новые подходы, иная система работы.
Первые (конкретные!) предложения об информационном обеспечении в условиях локальных конфликтов были выработаны не в больших кабинетах министерства обороны, а в тесной комнате пресс-центра СКВО. В то время возглавлял его полковник Яков Фирсов. Он разработал комплекс мер о едином информационном пространстве в условиях локальных конфликтов. Наработки легли на стол генерала Митюхина. До начала боевых действий оставалось ещё полгода. Командующий отнёсся к предложениям подчинённого равнодушно, бумаги сунул в долгий ящик. Больше к этому разговору не возвращались. Мол, не высовывайся, в Москве сами всё придумают. И в столице что-то думали. Видимо, не сидели сложа руки. Но, судя по первым месяцам, да и всей первой чеченской кампании, кроме запретов и, по сути, введения цензуры ничего так и не придумали.
А вот будущий начальник Генерального штаба Анатолий Квашнин отнёсся к предложениям Фирсова серьёзно. Новшества постепенно, пусть со скрипом, но стали внедряться. Обозначились контуры конкретной, плановой работы. Анатолий Васильевич обычно сторонился прессы. Но сыграл большую роль в переломе всей информационной работы, особенно во вторую чеченскую кампанию. Мало кто знает, но перед тем как наши войска форсировали Терек и начали с нескольких сторон брать мятежную республику в клещи, Квашнин имел предметный разговор с руководителями ведущих телекомпаний страны. Например, с О. Добродеевым. Встречи носили неформальный характер. Были выработаны чёткие правила поведения журналистов в зоне боевых действий, порядок взаимодействия и подачи информации.
Появились и ньюсмейкеры в генеральских погонах, о чём я уже рассказывал в предыдущей главе. Наиболее важные и ключевые события хода войны регулярно комментировали генералы В. Казанцев, Г. Трошев, В. Шаманов. Это обстоятельство неоднозначно воспринималось даже в высоких кабинетах Генштаба. Геннадия Николаевича, например, нередко упрекали за частое появление на телеэкране: несолидно, мол, командующему комментировать не самые громкие события.
Трошев хорошо понимал, сам не раз прочувствовал, как тяжело публично говорить о тактических просчётах и боевых потерях. Но и умалчивать об этом нельзя, ведь в противном случае общество перестаёт доверять официальным источникам. В этом плане показателен пример с 6-й ротой десантников, принявшей неравный бой под Улус-Кертом с превосходящими силами боевиков.
В штабе группировки случился ступор. Пожалуй, впервые за последние месяцы боёв. Москва молчала, руководство в Ханкале также решило пока ничего не сообщать прессе. Но шила в мешке не утаишь! Меня ежеминутно дергали журналисты информагентств и телевидения, расспрашивая о больших потерях в горах.
— Что говорить? — допекал я, в свою очередь, оперативников штаба, которые уже получали донесения из штаба Восточной группировки. Те только разводили руками. Скажи, мол, что-нибудь. Потом разберёмся.
— Ничего себе, скажи что-нибудь! Нужна информация!
Но затем и вовсе поступила команда — до особого распоряжения журналистам ничего не выдавать.
В общих чертах я, конечно, владел информацией, но донесения поступали в течение суток. Ровно столько шёл бой на высоте 776. Сведения разнились. Однако молчать было нельзя. Честно скажу, несколько слукавил. Во-первых, имел приказ от начальства пока не разглашать информацию. Во-вторых, "помогли" сами журналисты. Задали вопрос о крупном боестолкновении совсем в другом горном районе Чечни, в ста километрах от реального места боя. Что ж, какой вопрос — такой ответ! Я прокомментировал, что в том районе, где указал репортёр, боёв в данный момент нет. В остальном информация уточняется. Казалось бы, и не соврал. А у самого кошки скребут на душе. Прилетел на вертушке Трошев. Я к нему. Коротко переговорили. Он был уже в курсе и владел полной информацией. Я объяснил настырность журналистов, которые штурмуют меня, пытаясь добиться информации, а сами толком не знают, где и что произошло. Сам был свидетелем, как некоторые штабники советовали генералу умолчать об истинных потерях. Трошев размышлял недолго.
— Геннадий, собирай журналистов. Срочно!
Он точно знал: любая правда — лучше сладкой лжи. Трошев первым рассказал о бое в горах, о потерях. Чётко, взвешивая каждое слово, акцентировав внимание на причинах случившегося и общей ситуации. Добавлю, что к тому времени генерал уже не возглавлял Восточную группировку. Казанцев находился в госпитале, у него прихватило сердце. На месте Трошева другой сослался бы на обстоятельства, мол, обращайтесь к десантникам. Мог бы и вовсе промолчать или отделаться дежурными фразами. Но Геннадий Николаевич принял удар на себя.
В такой же, мягко скажем, нестандартной ситуации оказался в августе 96-го и генерал Константин Пуликовский. Все помнят его знаменитый "ультиматум". Он обстоятельно, конкретно описал те трагические события в своей книге "Украденное возмездие". Боевикам удалось проникнуть в город и захватить важные объекты. Масхадов наверняка понимал, что, даже стянув в Грозный все свои отряды, он всё равно окажется в кольце. Авантюра чистой воды в военном отношении! Зато в политическом плане — верный козырь. В Москве избирали Б. Ельцина на новый срок. К тому же явно кто-то из Кремля подсказал Масхадову ударить именно в этот момент. Слив информации, откровенное предательство в высших эшелонах власти — в первую чеченскую войну явление, увы, не редкое. Достаточно вспомнить лето 95-го, когда боевиков прочно заперли в горах. И вдруг последовала команда: отставить. Трудно представить, какие чувства испытывали в тот момент генералы А. Куликов, Г. Трошев, В. Булгаков. В частях группировки в тот период открыто говорили о предательстве Москвы.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: