Василий Розанов - Юдаизм. Сахарна

Запись эта важна. И Прометей — всему «научает» людей; он — так же полубог, как эти — ангелы, «сыны неба», по наименованию апокрифической книги патриарха Еноха. Знание — с неба: «полубожеское», «ангельское» устремление человека; вот что нам нужно. Священна цевница, и арфа Давида, и струны Мариам; и приемлемы орудия труда человеческого и украшения человеческого, вплоть до зеркал и браслет, дабы человек любил себя и любовался собою, и был любим. Еще важно: «сыны неба» вводят человека в тайну трав, в дрожание звезд. Елогим — творец мира, а «ангелы» Его, «сыны неба» — держат в руках, каждый, звездочку, травку. И «сообщение» с дочерями человеческими, прекрасными и благоухающими, есть только любовь небес к человеку, близость человека к небу, священная связуемость между ними, кровная, внутренняя, казалось бы, особливо долженствующая быть понятною христианину. Но Средние века не так взглянули на легенду. « Общение ? Это — диавол\». Милое вдруг превратилось в грязное, чистое — заподозрилось и подозрение покрыло его корой проказы. Плоть потеряла всякую прелесть в себе [26].

Часть кабалистов и утверждает, что эти-то «сообщившиеся с людьми» ангелы принесли людям кабалистические, т.е. «сверхземные», небесные, «ноуменальные», пожалуй, сведения.

Другое предание о происхождении Кабалы нам представляется серьезнее. Оно записано в Вавилонском Талмуде [27]. Известно, что Моисей на Синае был «лицом к лицу» с Богом, и что там он оставался очень долго, слишком долго для написания скрижалей Завета, или даже для сообщения всего обширного священного законодательства. Легенда Вавилонского Талмуда и рассказывает, что сверх писанных, содержащихся в «Торе» (= «Пятикнижие» Моисея) законов, Моисей получил от Бога еще многие сведения, которые уже не могли войти в явный закон, и их можно было сообщать «только посвященным». Эти «посвященные» в тайные знания и были те 70 старейшин, которые были поставлены Моисеем «старейшинами над народом». От них и от Моисея путем устной передачи сохранялось божественное слово всегда в Израиле, но внутри тесного круга. В «Торе» оно же изложено, но прикровенно. В одной из кабалистических книг это выражается так: «Горе человеку, который в Законе («Пятикнижии») не видит ничего другого, кроме простых рассказов и обыкновенных слов! Если б он действительно не содержал ничего более, то мы могли бы и в настоящее время точно так же написать закон, столь же достойный удивления. Чтобы найти обыкновенные слова, мы можем обратиться к земным законодателям, у которых часто находят даже нечто большее. Тогда достаточно было бы только подражать им и написать закон на основании их слов и их примера. Но это не так: всякое слово в Законе содержит более глубокий смысл и скрытую тайну. Рассказы, находящиеся в Законе, суть только внешняя одежда закона. Горе тому, кто одежду закона считает за самый закон. Об этом Давид говорит: «Господи, отверзи очи мои, чтобы я увидел чудеса в законе Твоем» (NB: действительно, необычайное выражение!). Давид говорит здесь о том, что скрыто под одеждою закона. Существуют глупцы, которые, если видят человека в прекрасном платье, то судят о нем по платью, между тем как только тело придает ценность платью; душа же еще ценнее тела. Закон также имеет свое тело. Это суть его заповеди, которые можно назвать телом закона. Простые рассказы, присоединяемые к ним, суть одежды, покрывающие это тело. Большинство обращает внимание только на платье или на рассказы закона; они не знают ничего другого; они не видят, что скрыто под платьем. Напротив, более просвещенные не обращают уже внимания на одежды, а смотрят на тело, которое покрыто ими. Наконец, мудрые слуги Вышнего Царя, обитающего на высотах Синая, занимаются только душою, которая есть основание для всего остального и для самого закона ; в будущем эти мудрые дойдут до того, что будут созерцать душу самой души, которой дыхание проявляется в законе» (трактат «Зехер»),

Кабала состояла первоначально из многих трактатов, но из них от большинства сохранились только названия или краткие отрывки в раввинистической литературе, а дошли в полном виде два трактата: Зедге́р Ецира, т.е. «Книга о творении» и «Зехер» — что значит «Свет» или «Блеск». Получили они письменное изложение приблизительно между временем пророка Даниила и войнами Маккавеев. В Европу были привезены евреем Моисеем из Леона и первоначально были приняты европейскими учеными за измышления этого бедного странствующего еврея. Только при ближайшем изучении открылся их глубоко древний характер.

Уже записанная, Кабала все-таки таилась. Нельзя, однако, не обратить внимания на характер этого утаивания. Нельзя сказать, чтобы она запиралась на замок, зарывалась в землю, клалась под сукно. Характер секрета был другой: о ней нельзя было вслух говорить. Кабала одета молчанием. Не говорят, что ее «нет», но говорят, что ее «нельзя видеть». Главная черта (тайная мысль устроения) Святого-Святых в Скинии Моисеевой и в Соломоновом храме заключалась тоже в том, что его нельзя было видеть, «Бог — во мгле», — сказано в одном месте «Исхода». Я был поражен, читая подробное описание Святого-Святых, что оно ни малейшего сходства не имело, в плане и мысли, с алтарем наших храмов. Это был совершенно черный, совершенно мглистый кусок Скинии, небольшой куб, в нее вставленный, без малейших прорезей для света. Окон — нет, дверей в нее — нет же, а занавесы, ее отделяющие от «Святого», имели такое устройство (и это самое удивительное!), что их нужно было не приподнять (причем туда вошел бы свет), чтобы войти туда (первосвященнику), а входящий шел все время тесным коридором заходящих друг за друга занавесей, в великом страхе, в великом,трепете, в темноте! И никто никогда не видел золота и всего великолепия крышки Ковчега! Но мы это прерываем. «Святое — тайна» — вот в чем мысль устроения; mutatis mutandis «тайна — свята!». «Священная Кабала» есть ео ipso, «тайна» же, «во мгле», «в молчании». Ее берегут, но не как золото в банке, а как некоторую деликатность, о которой не распространяются.

Вот следы этого. Как известно, Талмуд разделяется на Мишну и Гемару. Мишна — толкование Закона, т.е. избранных мест «Исхода», «Второзакония» и «Левит», и составляет фундаментальную, первую половину Талмуда. В одном ее месте говорится: «Запрещается объяснять двоим книгу творения , а Меркава или небесную колесницу (= Зехер ) не следует объяснять даже и одному, хотя бы это был даже мудрец, сам собою способный понять ее». Не правда ли, удивительно?! «Мы оба знаем; но это, нам известное, таково, что мы оба воздерживаемся о нем говорить». Это — не ужас, не страх; это... деликатность. «Все об этом знают, но никто не говорит вслух», «всем это нужно — но все об этом молчат», «у всех это есть, но никто этого не называет». Вот аналогии странному запрещению Мишны.