Глеб Ивашенцов - Корейский тигр. Впечатления и размышления Посла России в Южной Корее
- Название:Корейский тигр. Впечатления и размышления Посла России в Южной Корее
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:2017
- Город:Москва
- ISBN:978-5-906947-38-3
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Глеб Ивашенцов - Корейский тигр. Впечатления и размышления Посла России в Южной Корее краткое содержание
Эта книга – не традиционные воспоминания дипломата Г.А. Ивашенцова о службе и МИДовской рутине. Это рассказ русского человека о его личном видении Республики Корея – близкой дальневосточной соседки России, с которой у нашего государства много общих дел.
Корейский тигр. Впечатления и размышления Посла России в Южной Корее - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
Теперь об оплате труда дипломатов. В последние годы многое сделано, чтобы повысить оклады, позволить сотрудникам российских заграничных учреждений достойно выглядеть перед иностранными коллегами, не экономить на спичках. Хотя и сейчас находятся люди, которые, несмотря на хорошую зарплату, предпочитают ходить за покупками в места, которые иначе как помойкой не назовешь. И такие люди, наверное, будут попадаться всегда, сколь высокой зарплату ни делай.
Вопрос в другом. Высокие оклады – еще отнюдь не гарантия того, что ты подберешь на работу сведущих и нужных людей. Вспоминаю притчу о том, как в XVIII веке британская королева Анна соизволила посетить Гринвичскую обсерваторию и имела там продолжительную беседу с ее директором, выдающимся астрономом Джеймсом Брадлеем. Говорили о звездах и открытиях, но в конце разговора речь зашла об оплате труда ученых. Астроном сообщил королеве, какое жалованье он получает. Та, в свою очередь, удивилась и предложила эту сумму увеличить в несколько раз, однако ее собеседник упал на колени: «Ваше величество, молю: не делайте этого! Иначе на мою должность будут назначать не астрономов!»
Эта притча весьма популярна среди ученых. Но, на мой взгляд, она имеет отношение ко всем сферам человеческой деятельности, где необходима преданность профессии, своего рода призвание. Дипломат – это не просто человек в костюме с галстуком, стоящий на приеме со стаканом виски. Это деятельный, образованный и любознательный человек, которому дорога его страна и интересна его служба. И даже в трудные девяностые годы, когда зарплата директора департамента МИД, не говоря уже о советнике или первом секретаре, была в разы меньше, чем у младшего клерка в нефтегазовой структуре или у охранника казино, костяк сотрудников остался на дипломатической службе России. Остался, потому что не мог мириться со сползанием страны в ту внешнеполитическую трясину, куда ее настойчиво толкало тогдашнее руководство.
О корееведах, и не только о них
В России исторически очень сильно востоковедение. Еще Петр I в 1720 г. издал указ об определении Коллегии иностранных дел, в которой значилась «экспедиция турецких и других восточных языков». Наше государство, расширяя свои границы на юг и восток, заботилось о том, чтобы готовить кадры соответствующих экспертов для контактов с сопредельными странами. Всемирное признание получили русская тюркология, иранистика, афганистика, индология, китаеведение.
Приведу показательный пример. Крупный пакистанский дипломат, в введении которого после ввода советских войск в Афганистан находился афганский угол политики Исламабада, доверительно рассказывал мне, что он распорядился тогда собрать все советские научные публикации по Афганистану, сделать их краткие аннотации, а потом и перевод части статей и книг с русского, и был поражен, насколько обширной была содержащаяся в них информация, например по племенам Афганистана, и сколь глубоким и точным был анализ проблем. Он признался, что по его оценке русские дореволюционные и советские исследования по Афганистану в целом качественно превосходили не то что пакистанские, но и английские работы.
Проблема, однако, была в том, что те, кто в Советском Союзе принимал политические решения, редко советовались с учеными. И тот же Афганистан – тому пример.
С другой стороны, нередко и среди ученых находились люди, которые в погоне за званиями и «теплыми местами» не столько занимались исследованием той или иной проблемы, сколько подгоняли свои статьи и книги под установки очередного съезда КПСС. Так в шестидесятые-семидесятые годы плодились работы на азиатско-африканскую тематику, где перепевались имевшие мало общего с действительностью положения о некапиталистическом пути развития для стран, освободившихся от колониальной зависимости, и о государствах «национальной демократии» в «третьем мире».
Начетничество было бедой всех общественных наук в нашей стране. Помню, как в 1970 году я сдавал экзамен по философии на кандидатский минимум, став соискателем научной степени в одном из престижных академических институтов. Один из вопросов доставшегося мне билета звучал кратко: «Антикоммунизм». Я подготовил развернутый ответ, начав с рассказа о теории тоталитаризма. Упомянул Ханну Арендт, Хайдеггера, но неожиданно услышал вопрос экзаменатора из Института философии: «Зачем Вы все это рассказываете?» Оказывается, от меня требовался ответ типа: «В партийных документах КПСС и братских партий намечены важнейшие направления борьбы с антикоммунизмом, антисоветизмом и… еще десятком прочих – измов, включая маоизм и сионизм».
Не избежало всех этих бед и отечественное корееведение. У нас всегда были и сейчас есть прекрасные знатоки корейского языка, культуры и истории Кореи, но что касается экспертов по современному положению дел, то их видение проблем в течение нескольких послевоенных десятилетий было откровенно зашоренным. Они видели только КНДР, и, как правило, исключительно в розовом свете, хотя в большинстве случаев, я думаю, вполне искренне. В свою очередь, Южная Корея находилась для них в некоем Зазеркалье.
С «открытием» же Южной Кореи на рубеже восьмидесятых-девяностых годов многие из корееведов начали смотреть через «розовые очки» уже на Юг и стали публиковать работы, содержание которых прямо противоречило всему тому, что писалось теми же авторами всего несколькими годами ранее. Но это было понятно. Если бывший Генеральный секретарь ЦК КПСС превратился в откровенного антикоммуниста, то чего можно было требовать от кормящегося корееведением кандидата или даже доктора наук, которому, по признанию одного знакомого востоковеда, «очень хотелось кушать».
Что касается корееведов-дипломатов, то это, как правило, люди, неплохо владеющие корейским языком и корейскими реалиями. Их главная беда, однако, в том, что нередко они являют собой конкретный пример узкого специалиста по известной характеристике Козьмы Пруткова.
В системе нашего МИД специалист-востоковед, владеющий редким языком, обычно оказывается пожизненно прикованным к стране этого языка. Так обстоит дело с китаистами, японистами, вьетнамистами и т. д. Я знаю, например, человека, который всю свою дипломатическую жизнь – от атташе до посла – прослужил в одной и той же не самой крупной азиатской стране, лишь перед пенсией вырвавшись в новое для себя государство, правда, в том же географическом регионе. Сколько на моей жизни было в МИД разных кампаний, призывов к ротации сотрудников по регионам и по континентам, между посольствами и представительствами при международных организациях. Но воз, как говорится, и ныне там. Кесарю – кесарево, а корееведам – служить в Корее. Правда, если прежде они из командировки в командировку ездили исключительно в Посольство в Пхеньяне и Генконсульство в Чходжине, то сейчас есть возможность ротации в Сеул и Пусан.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: