В. Балахонов - От Лекока до Люпена

Первое, что бросается в глаза при знакомстве с «люпеновским» циклом, решительная, хотя и не новая в литературе, смена главного персонажа, которому читатель отдает свои симпатии: теперь им становится не полицейский, а преступник. Это — герой необычный, нарушающий общепринятые нормы поведения, но не основы существующего порядка, подобный благородным пиратам и великодушным разбойникам старинных романов. Один из критиков уподобил Люпена Дон Кихоту, «движимому то жаждой развлечений, то состраданием». Сравнение с рыцарем Печального Образа, как мы увидим, весьма сомнительное. По собственному его несколько ироническому признанию, Люпен буржуа, консерватор, мелкий рантье, готовый постоять за свой кошелек (новелла «Эдит Лебединая Шея»).

И все-таки это настоящий герой своего времени: знаток искусства, ценитель изысканной кухни, завсегдатай театральных премьер; одетый по последней моде, Люпен не расстается со своим цилиндром и фраком даже тогда, когда вынужден спасаться от полиции по крышам Парижа. Грабит он только богачей и если вынужден убивать, то только в порядке вполне законной самообороны. Ностальгически вспоминая о нем, газета «Либерасьон» в 1961 г. назвала Люпена «законченным джентльменом». «Джентльмен» «прекрасной эпохи», Люпен — и заурядный воришка: мужественно спасая людей во время пожара на благотворительном базаре, [6] Пожар этот — реальная трагедия, происшедшая в Париже в 1895 г. Во время благотворительного базара, устроенного высшим столичным обществом, возник пожар, быстро охвативший все павильоны. Вырываясь из огненного плена, люди расталкивали друг друга, топтали упавших. Погибло более ста человек. Самое ужасное было в том, что подавляющее большинство погибших составляли женщины: среди мужчин настоящих рыцарей не оказалось. он затем обворовывает их и скрывается со своей добычей.

Психология персонажей детективной литературы никогда не была ее сильной стороной. В общем примитивна и психология Люпена, но зато Леблан не поленился познакомить нас с жизнеописанием своего героя. Отец его был преподавателем бокса, гимнастики и фехтования и, надо думать, передал сыну свое искусство, но не навыки элементарной морали. О матери будущего «джентльмена», Анриетте д'Андрези, мы почти ничего не знаем. Известно лишь, что у него было тяжелое детство; бедняга рано стал сиротой, приобщился к темным сторонам жизни, испробовал много профессий, был коммивояжером и ювелиром, грузчиком, шофером и даже оперным певцом, прежде чем стать профессиональным грабителем. Предпочитал же он выдавать себя за аристократа, князя или герцога, а потому был вхож в светские салоны Парижа.

Как и его предшественники, Лекок или тот же Шерлок Холмс, Люпен мастер перевоплощений; в результате частых переодеваний, смены профессий и внешнего облика он, кажется, и сам частенько запутывается настолько, что не может понять, кто же он, в конце концов, такой.

Подчеркнем еще раз: Арсен Люпен был именно таким героем, какого ждала буржуазная публика. Намекая на созданный Э. Ростаном образ Сирано де Бержерака в его одноименной героико-романтической пьесе, Сартр очень точно определил Люпена как «Сирано уголовников», который «своей исполинской силой, насмешливой отвагой, истинно французским складом ума был обязан тому, что в 1870 г. мы сели в лужу».

С замиранием сердца, восторгаясь и сопереживая, читатели следили за борьбой Люпена с полицией, ни на минуту, однако, не забывая, что эта самая постоянно обманываемая ловким грабителем полиция придет на помощь, сумеет защитить его собственность от покушений реальных грабителей. Люпен никогда не посягает на государственную собственность; он — патриот, мечтающий о возвращении Франции Эльзаса и Лотарингии, участник войны 1914 — 1918 гг., героически сражающийся с агентами германского кайзера.

В поздних произведениях Леблана появляются элементы фантастики, но в век научно-технической революции их следовало бы назвать фантастикой ненаучной.

Творчество Э. Габорио, Г. Леру, М. Леблана — лишь страница еще не написанной истории французского полицейского романа, тем более интересная, что это одновременно и страница истории страны, истории ее нравов, мировосприятия, отношения к жизни нескольких поколений французов. Книги классиков полицейского романа и развлекают, и поучают нас, открывая дотоле неизвестные стороны жизни людей сравнительно недалекого прошлого, только относиться к ним надо без предвзятости и высокомерия, не требуя от них того, что они и не могут дать.

Подробно об этом любознательный читатель может узнать из превосходной статьи акад. М. П. Алексеева в книге: Г. Р. Метьюрен. Мельмот-скиталец. Л., 1976, с. 563–674.

Один из главных мотивов романа Г. Леру «Привидение в Оперном театре», о котором несколько слов будет сказано позже, на наш взгляд, прямо заимствован из романа Метьюрена.

Статья эта гласит: «Преступление не имеет места в случае, если подсудимый действовал в состоянии невменяемости или под влиянием силы, которой он был не в состоянии воспротивиться».

Чтобы быть совершенно точным, отметим, что «Дело вдовы Леруж» публиковалось в виде романа-фельетона еще в 1865 г. в газете «Ле Пэи».

Справедливости ради надо сказать, что и европейский полицейский роман наших дней в этом отношении американскому не уступает; с другой стороны, и среди американских сыщиков попадаются «интеллектуалы», занимающиеся разведением орхидей или игрой на музыкальных инструментах.

Пожар этот — реальная трагедия, происшедшая в Париже в 1895 г. Во время благотворительного базара, устроенного высшим столичным обществом, возник пожар, быстро охвативший все павильоны. Вырываясь из огненного плена, люди расталкивали друг друга, топтали упавших. Погибло более ста человек. Самое ужасное было в том, что подавляющее большинство погибших составляли женщины: среди мужчин настоящих рыцарей не оказалось.