Газета Дуэль - 2008_41 (589)
- Название:2008_41 (589)
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Газета Дуэль - 2008_41 (589) краткое содержание
ТРИУМФ ВОЛИ К СМЕРТИ
2008_41 (589) - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Далее читаем: «Ему выпало немало испытаний, и он всегда принимал их с христианским смирением». Смирением? Представьте себе, совсем наоборот. Оказавшись в лагере, А.С. писал многочисленные письма протеста и просьб — о пересмотре дела, о помиловании или сокращении срока и Генеральному прокурору, и в Президиум Верховного Совета, и маршалу Жукову, и Микояну. А уже на свободе выражал по разным личным поводам своё недовольство и негодование в письмах Брежневу, Черненко, Косыгину, Суслову, председателю КГБ Андропову, министру внутренних дел Щёлокову, министру культуры Фурцевой, писал даже патриарху — уж это-то вы должны бы знать… А ещё — и Всесоюзному съезду писателей, и сразу всем «Вождям Советского Союза», и в Московскую коллегию адвокатов… А однажды 250 писателей сразу получили от него письмо. Да кому он только ни посылал свои богобоязненные протесты да христолюбивые проклятья! И всё это потом опубликовал (Кремлёвский самосуд. М.,1994), уверенный, что кому-то интересно.
Примечательно, что в похоронном номере «ЛГ» почти две полосы посвящены обсуждению «проблемы мата в литературе». Владимир Даль даёт такие определения: «матерщина, матерность — похабство, мерзкая брань… матерный — похабный, непристойно мерзкий… матерник — похабник, непристойный ругатель». И вот в ходе великих демократических реформ, в результате, по словам патриарха, «развития социальной, культурной и духовной жизни в новой, обновлённой России» мы дожили до того, что мерзское похабство гремит с экранов телевидения, со сцен театров, в том числе — академического МХАТа, возглавляемого похабником Табаковым.
Защитниками и пропагандистами мата выступили, разумеется, стихотворец-депутат Е. Бунимович, заслуженный учитель России, лауреат премии «За личный стиль (матерный? — В.Б.) в журналистике», и В. Ерофеев, в характеристике не нуждающийся. Первый заявил, что мерзость «нужно оставить для соответствующих ситуаций». Например? Ну как же, говорит, вот, забивая гвоздь, я саданул по пальцу. Как не матюгнуться!.. Да пожалуйста, если супруга не против, а дети этому рады, но какое отношение забивание гвоздей имеет к литературе? А в другой раз, говорит, милая моя мамочка послала куда по дальше кого-то по ошибке позвонившего нам по телефону. «Это было божественно… Я получил массу удовольствия». А папочка, говорит, профессор МГУ, «воевавший от первого до последнего дня», всегда ходил в штыковые атаки с матом наперевес.
Второй сказал: «Мы до сих пор народ архаический… Архаическое сознание мешает строительству нашей цивилизации, модернизации страны…» Вот начали бы все материться — дело модернизации пошло бы на лад. А я, говорит, «совершенно спокойно отношусь к мату». Но это притворство. На самом деле он в восторге от того, что при демократии можно где угодно и когда угодно материться: «Я считаю, что это красивые, замечательные слова… Я совершенно не думаю о реакции читателей. Мне надоело о ней думать». Утомленный гений…А уверен ли он, что читателю не надоело о нем думать?
Конечно, о Ерофееве можно бы сказать, например, так: му — ла, п — дюк, раз — ай, п — рванец, х — ос, х… моржовый, е — й в стос и т. п. Но все-таки лучше бы так: оглоед, ублюдок, хамло и даже — эскимо на палочке….
Невозможно понять Юрия Полякова, приглашающего в редакцию таких, как эти двое. Хотя бы уж из-за того, что они же и так не вылезают из телеэкрана да со страниц правительственных газет. Какая необходимость предоставлять им пространные площади еще и на страницах «ЛГ»?
В этом обсуждении приняла участие Людмила Сараскина, упоминавшаяся биограф Солженицына, доктор филологии. Учёная дама почему-то уверена, что солдаты в армии, заключенные в лагерях и тюрьмах, их охрана «говорят только или почти только на матерном языке». Можно подумать, то она 25 лет отсидела в лагере, а потом столько же прослужила в армии. Но, во-первых, никакого матерного языка не существует. Есть «блатная музыка», «феня». Мат же лишь приправа к речи, убогое средство стилистической выразительности у того, кто обделен Богом чувством родного языка. Во-вторых, матерщинники есть везде, но это редкость. Во всяком случае так было в те знакомые мне годы, когда служил и сидел персонаж Сараскиной. Был у нас в роте шофер на радиостанции РСБ дядя Ваня Сморчков, москвич — единственный завзятый матерщинник на всю роту. А был ещё ездовый Вася Клоков, верующий. Он всегда умолял нас не материться в Бога, ибо, конечно, матерок порой вырывался и у других.
А дальше Л. Сараскина сказала о Достоевском и Солженицыне, как о равных: «Оба (!) классика не пропустили матерщину в печать». Достоевский и попытки материться не делал, и в уме у него этого не было. А что касается Апостола, то приходится сказать: да, мата у него не было, но зато в его книгах навалом столь злобная, изощренная, совершенно осатанелая ругань, что омерзительней всякого мата. Неужели элегантная женщина не заметила этого?
Вот для начала несколько образцов: жирный… разъеденный… лысый… вислоухий… мордатый… висломясый…. палканистый… бездарь… плесняки… «новомирские» лбы… злодей косоглазый… злоденята… убийца… палач… Ну, это ещё цветочки апостольской элоквенции. Однако же они сыпались из его уст не в пространство по поводу удара молотком по пальцу — они адресовались вполне конкретным людям, в том числе — многим советским писателям. А переводчикам Бургу и Файферу он бросал в лицо: «Проходимцы!» На Р. Паркера, ещё одного переводчика, орал: «Прихлебатель! Халтурщик!» На издателя Фляйснера топал ногами: «Лгун!» На всех вместе визжал: «Шакалы, испоганившие мне «Один день»!..»
Думаю, кто-то из братьев Сараскиной по разуму напишет скоро докторскую диссертацию и даст научный анализ, классификацию феноменального буесловия этого Апостола. Например, в «Телёнке» он то и дело гвоздит встречных и поперечных: кот!.. собака!.. сукин сын!.. лиса!.. волк!.. шакал!.. баран!.. осёл!.. кабан!.. буйвол!.. и т. п. Эти эпитеты взяты из мира млекопитающих. А вот — из мира рептилий: гад!.. змея!.. широкочелюстный хамелеон!.. пьявистый змей!.. И так Справедливец доходит до членистоногих и паукообразных: «разъяренный скорпион на задних ножках»! и т. п. И примите во внимание, это всё не в дневнике, не в личных письмах, как, допустим, резкое высказывание Ленина об интеллигенции в личном письме Горькому, а в книгах, выходивших сумасшедшими тиражами. Впрочем, это ленинское словечко и сама Сараскина употребляет запросто.
Пророк часто мог окрыситься и на людей, которых даже не знал, впервые встретил. Например, кого убил человек, названный им убийцей? Никого, это просто случайно встреченный незнакомый человек. А кто такой «злодей косоглазый»? Неизвестно. Он даже имени его не знает. А «злоденята»? Это дети неизвестного ему «злодея». Ну, так можно назвать и его сыновей — солженята. А какое злодейство они совершили? Рыбачили… Но и это не предел. Пророк так же ощеривается и брешет даже на людей, которые в чём-то содействуют ему, помогают. Например, на врача в Лефортовском изоляторе, который, разумеется, не имел никакого отношения к его задержанию, наоборот, выполняет свои обязанности «очень бережно, внимательно: разрешите я вас посмотрю?» И всё-таки: «Мерзавец! Хорёк!»
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: