Александр Савинов - В дни окаянные
- Название:В дни окаянные
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:2004
- Город:М.
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Александр Савинов - В дни окаянные краткое содержание
В дни окаянные - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Веселовский размышлял о патернализме русского общества, явлении устойчивом, зловредном.
Принято патернализм определять как постоянное стремление жить за счет государственной поддержки и одновременно доверять государству, как отцу родному, все хлопоты по устройству собственной жизни.
Веселовский доказывал:
"Патернализм в России развращает в равной мере и правительство, и народ. Стоит власти ослабить давление, как возникает полная безнадзорность, что быстро превращается во вседозволенность. Мало кто привык отвечать за себя; все начинают искать посторонних виновников всех бед.
Нет смысла в постоянных стонах: виноват старый строй, который держал народ во тьме. Низкий уровень образования был, на самом деле, одним из проявлений политики монархии. Но образование — только одна из сторон жизни общества. Никто не хочет признать, что одна из главных причин разрухи в России — это сложившийся "крайне низкий уровень морали", личной и общественной, наряду "со страшным уклоном к преступности".
Революционная демократия не пожелала признать этот факт и патернализм самодержавный заменила патернализмом демократическим.
"Даже самые возмутительные гнусности вызывали у представителей революционной демократии такое же отношение, какое у ослепленной любовью мамаши вызывают скверные шалости избалованного ребенка".
По мере углубления революции демократия становилась все более снисходительной в оценке поступков совершенно разнуздавшейся толпы.
Для России принципиально важным остается вопрос, "почему идейный большевизм и вообще революционная демократия увлекли за собой так много преступных и дурных элементов". Ответа нет до сих пор. И не будет, пока продолжается поиск отдельных "виновников всех бед".
Зимой 1917 и в первой половине 1918 года в Москве сохранялись признаки обычной городской жизни: работал телефон, договаривались и приходили гости, иногда музицировали "в четыре руки". Работали театры, толпа перед сеансом собиралась у дверей кинематографа. Вечером старались не выходить на улицу, город был без огней, могильно-темный. Но с раннего утра город оживал: ползли по улицам редкие переполненные трамваи, газетчики громко выкрикивали последние новости, продавали газеты. В первую половину 1918 года в Москве закрыли не менее 30 "буржуазных" газет, но они продолжали выходить под новыми названиями. В грязном пригородном поезде с выбитыми стеклами в апреле 1918 года Веселовский видел в руках мастеровых и крестьян самые разнообразные газеты, но только не официальные "Известия".
К концу 1918 года повседневная жизнь стала трудной, просто невыносимой.
Веселовский записывает в январе 1919 года:
"Один день жизни равен месяцу... Все мысли и силы сосредоточены на том, чтобы быть сытым, не заболеть и поддержать свою семью". Перед Новым годом все были в подавленном состоянии: магазины заперты, по карточкам почти ничего не выдают. "Карточная система есть наглое издевательство над потребителем...Старые запасы делят между "своими"". "Потребитель — некоммунист давно бы начал вымирать, если бы не имел возможности покупать по бешеным ценам у спекулянтов разные продукты". В начале 1919 года стали заметны признаки одичания. "Усталость и апатия так велики, что не удалось на Татьянин день устроить вечеринку с пустым чаем и черным хлебом".
И в доме, и в университете не топят, вид у профессоров измученный и плачевный. Многие перестали скрывать нужду и упадок духа. На улицах темно, в домах часто гаснет свет, во тьме происходят грабежи случайных прохожих. В Сокольниках ограбили и выбросили из автомобиля Ленина. От сыпного тифа умирают близкие. Остались редкие оптимисты: известный историк Петрушевский "переносит все, сидит дома в пальто и картузе и уверенно говорит о неминуемой перемене декораций". "Я не жду такого исхода..."
"Живешь изо дня в день. Не веришь ничему хорошему... Какое-то тупое равнодушие". "Каждую неделю исчезают предметы общего потребления, некоторые товары дошли до такой цены, что не хватает никаких средств их покупать".
В 1919 году Веселовский занят промыслом, нам понятным:
"Зарабатываю около 3 тысяч рублей в месяц, но еще столько же нужно добыть". Продаются вещи, столовый сервиз, занавески. Дальнейший перечень проданного настораживает: шкаф для архивных документов, рукописи, старопечатные книги. Признаки новой беды: повсеместно происходило расхищение культурных ценностей, их скупали многочисленные спекулянты и "новые хозяева".
Весной 1919 года Веселовский предполагал, что начнется отрезвление, появятся в народе сомнения в целесообразности "греха" и достижения бесчестными средствами тех целей, которые народу подставили (вместо настоящих) революционные вожди. Может быть, народ поймет, будет судить самостоятельно. Отмечен был в дневнике "услышанный разговор":
"Греха сколько приняли на свою душу, а вышло так, что ни себе, ни людям".
Записи 1919 года позволяют восстановить подробности повседневной жизни. Вот один день жизни: 25 апреля 1919 года, поездка в деревню, в бывшее имение в 65 километрах от Москвы.
"Трудно передать картину теперешних порядков, хотя бы на железных дорогах". Поезда ходят с разбитыми вагонами, часто без расписания, порою останавливаются в поле и долго ждут, когда появится новый паровоз, который сменит "задохнувшийся", неисправный.
До Павелецкого вокзала хотели добраться на трамвае, но где-то у Крымской площади пассажиров высадили: оборвался провод. Пошли пешком. На площади перед вокзалом три с половиной часа стояли (в луже грязи и нефти) в очереди за билетами. Поезд состоял из пассажирского вагона 3-го класса для "советских служащих" и семи товарных вагонов для остальных. В вагоны набилось человек 80-90. Многие разместились на сцепках и буферах вагонов. На первой остановке под Москвой новые пассажиры пробивались в переполненные вагоны, полезли на крыши. Дикая ругань между влезавшими и разместившимися. Едва поезд тронулся, красноармейцы из "заградительного отряда" стали стрелять по сидевшим на крыше. Впрочем, обошлось без жертв.
В деревне Веселовский узнал, что произошло в этот день в другом поезде.
Красноармейцы обстреляли "крышников", кто-то был убит. Тогда добровольцы из пассажиров, в их числе матросы, остановили поезд, сошли, избили до смерти виновного и положили в вагон трупы. Поезд был дальний. По дороге "все деятели и свидетели происшествия" сходили на станциях, а трупы уехали дальше.
"Вот вам и народный суд, без всяких формальностей"
В этот день удалось попасть в деревню без приключений. На паровых грядках посадили рассаду капусты, выставили с зимовья ульи. Огород, пасека, картофельное поле.
В 1918 году в деревне можно было найти некоторое подобие тишины и покоя, поэтому в записях появилось насмешливое отношение в происходившему:
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: