Хуан Ариас - Пауло Коэльо. Исповедь паломника

— Кстати, о пришедшем из классической математики утверждении «дважды два равно четыре» испанский философ Фернандо Саватер в книге бесед, подобной этой, сказал: «Эмоциональные реакции нельзя измерить, тогда как интеллект всегда играет с определенными величинами, поддающимися счету. Дважды два — четыре в математике, но две неприятности плюс две неприятности — это не четыре неприятности, а, возможно, причина для того, чтобы выброситься из окна».

— Прекрасно сказано.

— Но дело в том, что наше знание -на Западе в большей степени, чем, например, в африканских культурах, — это по преимуществу мужское знание.

— Мне очень нравится часто используемое в традиции эмблематики изображение голубки и змеи. Порой, чтобы лучше понять самих себя, нам бывают нужны зримые символы. Я очень люблю классическое изображение Богоматери, представляющее Непорочную Деву, у ног которой лежит змея. Таким образом, традиция Духа исходит из того, что важно не накапливать знания, а учиться расшифровывать язык коллективного бессознательного, которое еще называют anima mundi, душой мира. Это язык голубки. А помимо этой традиции существует и традиция накопления знаний, традиция змеи, классической мудрости.

Мы не можем ограничиться чем-то одним, нам нужно привести к гармонии оба начала: логику и интуицию.

— Леонардо Бофф в своей книге «Орел и курица» рассуждает об африканской притче, в которой говорится как раз о том же. Орел воплощает ту часть нашей души, которая стремится к высшему чуду и которая есть во всех нас, даже если мы о ней не помним. А курица, живущая на уровне земли, — это конкретность, та самая картезианская логика, где нет места для мечты, для сверхъестественного и непредсказуемого. Но это тоже реальность, и с ней приходится считаться.

— Это прекрасная книга. В Евангелиях тоже много подобных примеров, например, когда Христос говорит, что он пришел не отменить закон, а исполнить его дух. Ибо наступает момент, когда уважение к закону и подчинение ему парализуют, не дают жить, но и жить при полной анархии тоже невозможно.

Я очень люблю еще один пример из Евангелия, где Христос говорит ученикам, что, когда они будут меж людей, они должны быть «мудры, как змеи, и просты, как голуби». Поэтому мы должны быть бдительными, чтобы не потерять почву под ногами, быть практичными и объективными, но при этом уметь наблюдать за ходом вещей, наслаждаться их созерцанием, пытаясь понять тот тайный язык, который больше говорит нашему подсознанию, нашей женской сущности, чем нашему разуму.

— Ты часто говоришь о женской системе мышления. Что ты имеешь в виду?

— Нечто противоположное тому, что называется картезианской системой мышления. Думать по-женски означает думать иначе, не сообразуясь с законами классической мужской логики, которая столько времени преобладала в мышлении — особенно западном.

— Но ведь женщине, несмотря на все бои, которые ей пришлось вести за самостоятельность, еще отводится очень мало места в том, что ты называешь Академией, то есть в официальной системе науки и образования. В Испании, например, за все времена женщине только один раз удалось стать ректором университета.

— И может быть, она в большей степени руководствовалась мужскими принципами, чем сами мужчины.

— Как все женщины — выдающиеся политики, начиная с Голды Меир и заканчивая Тэтчер, которые обладали ярко выраженным мужским характером.

— Это серьезная проблема. Поэтому то, что я называю женской системой мышления, — это нечто совсем иное. Женщина -это нечто священное, это женская энергия, это то, что не дает вырасти стене между священным и мирским, это логика тайны, непознаваемого, логика чуда. Как я тебе уже говорил, женский путь предполагает, что, если тебе приснился гараж, надо наутро отправиться в гараж и посмотреть, что произойдет. Это нечто лишенное логики, неуловимое, открытое для всего нового, поэтому оно ближе к самым глубоким слоям бытия. Вот что для меня означает женское начало.

— Мы говорили, что наступающий век наверняка станет более женственным, более материнским, чем век уходящий. Более мягким, менее жестким. Какой, по-твоему, будет роль женщины в этом уже таком близком будущем?

— Такой же, как и у мужчин. Ведь я говорю не о женщинах, а о женском начале. Смотри, что произошло с самыми радикальными феминистскими движениями: они попытались завоевать часть власти, но лишь для того, чтобы потом использовать ее на мужской манер. В этом нет ничего от женского начала. Женщина должна уметь добиваться равновесия между своей женской и мужской энергией. Точно так же и мужчине нужно научиться приводить в гармонию две присущие ему энергии, мужскую и женскую.

— Я хотел бы поговорить на одну тему, которую мы, мужчины, затрагиваем очень редко. Мы часто утверждаем, что должны открыть в себе женское начало, потому что наша личность не исчерпывается мужским началом. И мужчины сейчас действительно открывают для себя женскую сторону своего "я", в котором им отказывал мужской шовинизм. Но при этом мы не хотим признавать за женщиной права открывать в себе мужское начало, которое в ней тоже есть, и требуем, чтобы женщина оставалась только женщиной. Мне кажется, это очень эгоистический подход. Ведь мы полагаем, что будем более совершенны, если познаем женское начало в себе, и при этом отказываем женщине в том, чтобы она развивала свое мужское начало. Тебе это кажется справедливым?

— Конечно, Хуан, с тобой трудно не согласиться, но это не наша с тобой проблема, ее решать им самим. Мы должны перестать покровительственно относиться к женщинам. Ты прав, если мы открываем в себе женское, будет справедливо, если они будут развивать свое мужское начало, хотя нам, может быть, было бы приятнее видеть в них только женщин. Но это их битва. Они должны взять меч и сражаться, мы не можем это сделать за них. Если они смогут сражаться, то познают мужскую энергию.

— Дело в том, что, если мы признаем, что женщина есть и должна быть только женственной, а в созданном нами обществе власть требует проявления мужских качеств, если мы допустим, что женщина — прежде всего женщина, то есть принадлежит к миру тайны, пассивности, художественного творчества, мы автоматическим отлучаем ее от власти.

— Ты прав, но я все же думаю, что не нам, мужчинам, решать этот вопрос. Женщины сами должны осознать это и бороться за власть. Точно так же, как они совершили первую феминистическую революцию, чтобы покончить с дискриминацией, чтобы иметь хотя бы теоретическую возможность доступа к руководящим должностям наравне с мужчинами. Сегодня они должны организовать второе сражение. Когда они добиваются власти, им надо постараться управлять, сообразуясь не только и не столько с мужскими принципами. Иначе мы не добьемся ничего, кроме превращения женщины в мужчину, а все останется по-прежнему.