Лев Балаян - Вернуть Сталина!

«Без сталинского авторитета в то время, — писал известный историк Ю. Поляков («Свободная мысль». 1994. № 11. С. 74), — без жесткой требовательности и дисциплины вряд ли удалось бы в условиях тяжелейших поражений, потерь, неудач удержать от развала государственную машину и всю страну. Это практическая сторона. Но есть и другая — психологическая. В военных условиях важен был Сталин, как организатор, в руках которого сосредоточивались все бразды правления, а держал он их достаточно твердо»…

Особое место в истории Великой Отечественной и Второй мировой войны занимает Сталинградская битва.

23 августа 1942 года Адольф Гитлер выступил по Берлинскому радио, сделав на весь мир такое хвастливое заявление: «Судьбе было угодно, чтобы я одержал решающую победу в городе, носящем имя самого Сталина».

В то черное воскресенье, в 16 часов 18 минут местного времени ясное сталинградское небо вдруг почернело. Нет, не от солнечного затмения — от сотен «мессершмиттов» и «юнкерсов», которые сбрасывали тысячи бомб на Сталинград. Без перерыва. В течение нескольких часов подряд.

Во время массированных бомбежек 23–25 августа 1942 года в Сталинграде погибло более 42 тысяч человек, более 80 тысяч мирных жителей были ранены и изувечены.

Дважды Герой Советского Союза генерал-полковник Александр Родимцев так описывал те августовские дни: «Город напоминал кромешный ад. Пламя пожаров поднималось на несколько сот метров. Тучи дыма и пыли резали глаза. Здания рушились, падали стены, коробилось железо».

Очевидцы свидетельствовали:

«Вспыхнул Сталинград, вспыхнула Волга от горящей разлившейся нефти. Раненые в госпиталях, спасаясь, выпрыгивали из окон. Корчились, обгорая, матери и младенцы в родильных домах. Камни плавились, как воск, а одежда на бегущих по улицам людях вспыхивала от нестерпимого жара»…

Ожесточенные бои в самом городе продолжались более двух месяцев. В военной истории до Сталинграда не были известны столь упорные городские сражения. За каждый дом. За каждый этаж или подвал. За каждую стену.

К ноябрю нацисты сровняли Сталинград с землей. Но им не удалось сломить сопротивление сталинградцев.

За три месяца, захватив часть сталинградской земли и установив на ней «новый порядок», нацисты успели повесить 108, расстрелять 1744, подвергнуть насилию и пыткам—1593 советских патриота, угнать в Германию на принудительные работы десятки тысяч людей. Оккупанты не щадили никого. Ни стариков. Ни женщин. Ни детей. Убивали всех подряд…

В своем приказе по случаю 25-й годовщины Великой Октябрьской социалистической революции товарищ Сталин обещал: «Будет и на нашей улице праздник!» И это были не пустые слова, поскольку дата контрнаступления Красной Армии на Сталинградском фронте—19 ноября — уже была точно определена.

Именно по распоряжению Верховного Главнокомандующего и под его личным контролем, в течение сентября и октября 1942 года в обстановке глубочайшей секретности шла переброска на Сталинградский фронт огромного количества советских войск и боевой техники из Сибири.

Маршал Советского Союза A.M. Василевский, говоря о начальном этапе подготовки к контрнаступлению под Сталинградом и об отношении И.В. Сталина к военной хитрости вообще и к военной тайне, в частности, пишет: «Главнокомандующий ввел режим строжайшей секретности на всю начальную подготовку операции… Нам в категорической форме было предложено никому ничего не сообщать о ней, даже членам ГКО (Государственного Комитета Обороны, в состав которого входили такие крупные государственные деятели, как К.Е. Ворошилов, Г.М. Маленков, В.М. Молотов, НА Вознесенский, Л.М. Каганович, Л.П. Берия, А.И. Микоян. — Л.Б.). Сталин предупредил, что кому нужно, он сам скажет о подготовке операции. Мы с Жуковым Г.К. могли довести до командующих фронтами лишь то, что непосредственно касалось каждого из них, — и ни слова больше». (Василевский А.М. Дело всей жизни. М.1973. С. 230).

Распоряжением Сталина запрещалось давать какие-либо указания и вести переписку даже шифром по вопросам подготовки и проведения наступления.

Ежедневно на стол И.В. Сталина ложились шифрограммы о передвижение войск стратегического резерва из Сибири походным порядком, совершавшееся, как правило, ночью или в неблагоприятную погоду, когда вражеская авиация не в состоянии была вести разведку. Днем движение прекращалось и войска укрывались в населенных пунктах. Выселение местного населения (в основном, немцев Поволжья) из прифронтовой зоны исключало просачивание секретных сведений через гражданских лиц, лишало агентурную разведку противника возможности действовать и полностью оправдало себя.

Переход советских войск в контрнаступление оказался неожиданным для гитлеровцев. И здесь Сталину окончательно удалось вырвать стратегическую инициативу из рук Гитлера, то есть обмануть его, посчитавшего, что метеорологические условия исключают возможность проведения крупного наступления в такое время и что советские войска не располагают достаточными силами для этого. Так, в октябре 1942 года Гитлер издал приказ, в котором говорилось: «Русские, силы которых значительно уменьшились в результате последних боев, не смогут уже в течение зимы 1942–1943 гг. ввести в бой такие силы, как в прошлую зимнюю кампанию. Что бы ни произошло, более жестокой и трудной зимы уже не может быть». Ошибка? Ошибка, и еще какая!

Контрнаступление Красной Армии началось в срок, и ей понадобилось всего четыре дня для окружения гитлеровцев, уже 23 ноября, взяв в кольцо основные силы противника, советские войска соединились в районе Калача. «Клещи» замкнулись, и в «мешке» оказались свыше 300 тысяч гитлеровских солдат и офицеров.

В течение 70 дней немцы отчаянно пытались разбить кольцо советского окружения, но сделать это им так и не удалось.

Всего, по советским источникам, попала в плен 91 тысяча гитлеровцев, в том числе 24 генерала во главе с фельдмаршалом Фридрихом фон Паулюсом. Сам же Паулюс с немецкой педантичностью оставил в своем архиве уточненные данные о количестве плененных: «91.000 + 16.000 = 107.800».

В архиве Паулюса также имеется такая запись: «Большое количество личного состава вследствие перенапряжения и истощения от боев, холода и голодания находилось на грани смерти. Многие из-за недостаточной сопротивляемости организма впоследствии (т. е. уже находясь в советском плену. — Л.Б.) подверглись заболеваниям, хотя врачи и командование Красной Армии делали все, что было в человеческих возможностях, чтобы сохранить жизнь пленных».

О том же вспоминает и Маршал Советского Союза К.К.Рокоссовский: «Отношение к военнопленным со стороны бойцов и командиров Красной Армии было поистине гуманным, я бы сказал больше — благородным. И это невзирая на то, что нам всем было известно, как бесчеловечно относились фашисты к нашим людям, оказавшимся в плену».