Итоги Итоги - Итоги № 11 (2013)

Владимир Рожанковский, руководитель аналитического департамента инвестиционной группы «Норд-Капитал»

— Владимир, говорят, что рыночный вес актива под названием «Ростелеком» сейчас невысок. Что-то плохо верится...

— «Ростелеком» не смог стать «голубой фишкой» подобно своим немецким или французским аналогам, на которые когда-то ориентировался.

В 2000—2009 годах динамика акций «Ростелекома» была сходна с динамикой всего российского фондового рынка — бурный рост до кризиса 2008 года и резкое снижение после. Но если большинство акций российского рынка восстановили свои позиции, то «Ростелеком» — нет. Например, Сбербанк и «Роснефть» выросли в несколько раз, акции МТС — в 2—2,5 раза. А вот акции «Ростелекома» заморозились на уровне 100—150 рублей. Процесс консолидации региональных активов шел долго и мучительно, и удобный момент для мощной приватизации был упущен. Думаю, навсегда. Мне кажется, что никаких серьезных надежд наше правительство с «Ростелекомом» не связывает. Не исключаю, что этот актив будет вообще исключен из приватизационных списков.

— Но пакет Marshall Capital был продан за прекрасную цену...

— Константин Малофеев разошелся во взглядах с отраслевым министерством и очень удачно избавился от своего пакета. Именно избавился, потому что на свободном рынке его трудно продать. Да, акции были проданы с неплохой премией, потому что пакет по сути блокирующий, чем Малофеев периодически пользовался. Такие пакеты всегда продаются с хорошей премией, а у «Ростелекома» к тому же небольшая долговая нагрузка. И миллиардные активы, за управление которыми мажоритарный акционер, то есть государство, готов неплохо заплатить. Государство у нас щедрое, сильно не торгуется.

— Вы думаете, что пакет перепродаваться больше не будет?

— Возможно, Аркадий Ротенберг — промежуточное звено перед окончательной интеграцией пакета обратно в «Ростелеком». И думаю, что это произойдет быстро. Похоже, что есть стремление сделать этого мегаоператора некоей монолитной конструкцией, чтобы затем реанимировать его какими-либо новыми способами под новые задачи.

— Почему отраслевой министр сам не занимается реанимацией?

— Глава Минкомсвязи — деятельный человек, но с весьма ограниченными возможностями по продвижению своих идей. Как может, он пиарит свою деятельность. А мог бы ничего не делать. Ну скажите, чего такого существенного может происходить в умирающей отрасли?

— Так уж и умирающей!..

— То, на чем сейчас сфокусирован «Ростелеком», — умирающая модель. Во всем мире люди массово отказываются от фиксированной связи, потому что мобильная не дороже, зато удобнее. Межгород вытесняют Skype и IP-коммуникации. Традиционный телеком сегодня выживает за счет пакетирования с другими услугами, в первую очередь ШПД и HD TV. Конкуренция жесточайшая, но между крупными игроками. А у нас «Ростелеком» банально опоздал к интеграции с региональными кабельными сетями: их слишком много, разношерстная такая компания мелких фирмочек, договориться с которыми невозможно — у каждой свои шкурные интересы. Это как множество удельных княжеств, воюющих друг с другом. Каждый у себя в регионе занимает не больше 10—15 процентов рынка, а живут они за счет демпинга. Потому и зарплаты в них ниже, и качество услуг хуже. Теоретически «Ростелеком» мог бы их победить качеством, но собрать всех в один холдинг и вывести на рынок — задача почти неподъемная.

— Какой диагноз ставите «больному»?

— «Ростелеком» — это без пяти минут госкорпорация, что-то наподобие «РОСНАНО». Только в отличие от детища Чубайса ей еще предстоит найти себя в этой жизни. Для классического рынка телекома компания опоздала, спецсвязь — сегмент специфический, на нем много не заработаешь. Вполне вероятно, «Ростелеком» найдет свой путь где-то между ВПК и космосом.

«Из связи сделали финансовую пирамиду»

Александр Крупнов, президент Инфокоммуникационного союза, председатель Госкомитета РФ по связи и информатизации в 1997—1999 годах

— Александр Евгеньевич, почему не удалось превратить совковый «Ростелеком» в аналог благополучной Deutsche Telekom?

— Смотрите: в 2010 году в «Связьинвесте» завершили объединительную реформу и стали думать, как выйти на IPO. А чтобы акции стоили подороже, взяли и сократили эксплуатационные затраты. Зарплаты электромехаников, которые там работали годами, упали, и они принялись скопом писать заявления об увольнении, качество услуг упало. Одновременно в угоду идее роста для финансирования выбираются те проекты, которые быстро приносят деньги — год, два, три максимум. При этом задача реальной консолидации региональных активов «Связьинвеста» так и не выполнена.

— Разве?

— Холдингу надо было заниматься не исключительно инвестициями, а новыми технологическими процессами, внедрением более совершенных инженерных систем. Уверяю вас, если актив хорошо развитый, привлекательный, финансисты сами прибегут. А когда вы в последний раз встречали в совете директоров «Связьинвеста» связиста? И в новом списке — в толпе юристов, финансистов, социологов и телевизионщиков — только под конец второго десятка появился глава «Гипросвязи». И это беда не только «Ростелекома», а всей отрасли связи. Вот пришел руководить «МегаФоном» новый человек. К связи он никакого отношения не имеет. И первое, что он сделал, — разогнал инженерные команды. Связисты, оказывается, больше не нужны, потому что теперь будем делать деньги на телепрограммах — пропускать ТВ по нашим каналам и зарабатывать деньги. Но чтобы это самое телевидение транслировать, соответствующую сеть нужно строить. Но так у нас в отрасли повелось — в компаниях каждые три-четыре года идет смена всего высшего состава: новые люди выстраивают новые модели бизнеса. Но неизменно одно — все они базируются на сокращении расходов и на всяких приемах, которые позволяют повысить капитализацию. Они пекутся о большой маржинальности и минимальном сроке окупаемости, а о системном развитии вообще не думают.


— Но разве мы не строим сети LTE?

— Сегодня работа идет абсолютно стихийно. Появились какие-то технологии четвертого поколения — ура! Будем ими заниматься! Еще что-то появится? Давайте этим заниматься! Никто не против и LTE, и идеи переносимости мобильного номера (MNP). Но перед тем как принимать какое-то решение, должны быть сделаны расчеты, вычислены ориентиры — где плохо, где хорошо, какие есть отрицательные моменты, какие могут быть риски. А этого не сделано. Так же и с LTE. Прокричали «Даешь LTE!». И пришли к проблеме.

— Кстати, что происходит с частотами, выделенными под LTE?

— Идут суды. Вот последнее решение — в течение пяти дней частоты отобрать. Ну как же так? Если частоты были выданы, оператор уже начал финансировать строительство сети! Мало того, если это судебное решение будет исполнено, более раннее решение о выдаче частот четырем крупнейшим операторам должно быть аннулировано. А ведь есть еще компании, также обиженные в части радиочастот и готовые судиться.