Андрей Фурсов - Вперед, к победе
- Название:Вперед, к победе
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Изборский клуб, Книжный мир
- Год:2014
- Город:Москва
- ISBN:978-5-8041-0643-1
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Андрей Фурсов - Вперед, к победе краткое содержание
Имя Андрея Ильича Фурсова широко известно в научном мире России и за её рубежами — сегодня это, пожалуй, наиболее авторитетный русский историк. А также обществовед и публицист. Автор более 400 публикаций, включая десять монографий. Академик Международной академии наук (International Academy of Science), Инсбрук, Австрия. Директор Центра русских исследований Московского гуманитарного университета, директор Института системно-стратегического анализа, заведующий отделом Азии и Африки ИНИОН РАН, руководитель Центра методологии и информации Института динамического консерватизма.
Еще в 1990-е он предрекал, что вслед за смертью социализма с неизбежностью придет кардинальная трансформация капитализма, однако в итоге этой трансформации возникнет не более гуманный, но более жестокий строй, основанный на иерархии и насилии.
Глубокие знания исторических процессов и событий, неопровержимая логика, незамутненный политической конъюнктурой и идеологическими штампами взгляд делают работы Фурсова уникальными. Они позволяют читателю увидеть Россию и ее место и роль в мировой истории и мировом сообществе, увидеть русскую историю во всем ее величии и полноте, очищенной от пропагандистских наслоений и клише. Позволяют убедиться в отсутствии «черных дыр» и временных «провалов» и понять непрерывность исторических связей и исторической логики русского пути — от Грозного до Сталина и наших дней. Позволяют понять страну и время, в которое нам выпало жить.
Вперед, к победе - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
Теоретически у царя было два очевидных варианта большой властной игры. Один — опереться в противостоянии с боярством на дворянство в целом как класс. Но, вопервых, дворянство само по себе в грозненское время не было классом, оно станет таковым только во второй половине XVIII века, особенно «трудами» Петра III и Екатерины II, и потому-то немецкая самозванка на русском троне сможет опереться на него в противостояний и вельможам, и гвардии, разрешив таким образом «казус Анны Иоанновны» (с вельможами-«затейниками»-олигархами против гвардии или с гвардией против вельмож); дворянство как класс ещё предстояло создать, а на это не было времени — целой жизни не хватило бы. Во-вторых, «создание дворянства» потребовало бы наделения его некими правами, а в условиях неоформленности, бытия-в-себе, в неразвитом состоянии центральной власти это было крайне рискованно. В-третьих, это был путь медленный и эволюционный, на который не только не было времени, но который мог быть насильственно прерван.
Другой вариант — выкидывать белый флаг, растворяться в княжебоярстве, в олигархической централизации, что означало опасность для государства, лично царя и даже династии (достаточно вспомнить события марта 1553 года). Но был третий вариант, неочевидный, на первый взгляд просто немыслимый, и он-то и был реализован — Насиб Талеб назвал бы это «чёрным лебедем».
Третий вариант — предпринять нечто нестандартное и чрезвычайное, выражаясь шахматным языком, Иван (а он играл в шахматы и, по одной из версий, умер во время шахматной партии) должен был найти неожиданное продолжение, ошеломив им противника. Царь нашёл решение, и слово, — которое «нам не дано предугадать, как слово наше отзовётся» (тютчевское «слово» меняем на «дело») — заложило основу особой власти в форме самодержавия и определило ход русской истории на несколько веков. Словорбшение называлось «опричнина». Необычная форма — княжебоярский «комбайн» — вызвала к жизни и необычное, чрезвычайное средство её устранения, выковала своего могильщика.
Опричнина — как много в этом слове…
3 декабря 1564 года, помолившись в Успенском соборе и картинно (царь был большой лицедей) простившись с митрополитом Афанасием, членами Боярской думы, служилыми людьми, царь с семьёй и ближними людьми «погрузился» в санный поезд и под охраной нескольких сот вооружённых людей отправился на богомолье, увозя, к удивлению провожающих, государственную казну и наиболее почитаемые иконы. Миновав Коломенское и Троицкий монастырь, он обосновался в Александровой слободе, которая, по сути, была естественной крепостью.
Из Александровой слободы царь отправил письмо митрополиту, в котором предъявлял обвинения в адрес боярства и духовенства, говорил о том, что налагает на обидчиков опалу и отказывается от трона, поскольку не может править (казнить и миловать) по своему уразумению. Отречение от царства и одновременно опала — в этом есть определённое противоречие: налагать опалу на высшие чины может только царь, а он-то как раз и отказывается от этой «функции».
В то же время царские гонцы распространили в столице письма (по сути, прокламации), в которых от имени царя говорилось, что опалы налагаются только на бояр, и что на посадский люд гнева нет. Таким образом, царь натравливал посадский люд на бояр, используя, выражаясь марксистским языком, классовые противоречия и, находясь, используя уже другой язык, в режиме активного выжидания. Выжидание это далось царю нелегко: он знал, что играет ва-банк и что может проиграть — всего за один месяц, за декабрь, 34-летний царь постарел на несколько лет, ссутулился, облысел. Но паузу выдержал, не сморгнул. Сморгнула противоположная сторона, хорошо помнившая июньский бунт 1547 года (когда толпа рвала боярина Глинского) и справедливо опасавшаяся народного бунта.
5 января 1565 года депутация, состоявшая из «высокопоставленных лиц» била Ивану челом сменить гнев на милость, возвратиться на царство и править страной, как ему хочется. Условием возвращения Иван выдвинул признание государевой воли единственным источником власти и закона. Царь становился над верхушкой господствующего класса и её институтами, и бояре согласились. По сути, это была революция внутри господствующего класса, ломавшая двухсотлетние княжебоярские устои. Однако царь не был наивным человеком, он прекрасно понимал то, что в начале XX века сформулирует Ленин: грош цена революции, не способной себя защитить. Ну а лучшая защита — нападение. Средство социального защито-нападения Иван Грозный изобрёл сам-то была опричнина.
Объявив о возвращении, царь в то же время поставил депутацию в известность, что частью страны будет управлять сам, с помощью своих людей; в этой части не будет Боярской думы, приказов и т. п. Царь решил «учинить на своём государстве себе опришнину», т. е. выделить особый удел, в котором заводились новые порядки, новая администрация, новая господствующая группа, а точнее, господствующая группа нового типа — опричники.
В начале XX века Ленин сказал: дайте мне организацию профессиональных революционеров, и я переверну Россию — и перевернул, создав новую властную, а затем и социальную систему. Перевернул, правда, с помощью исторических обстоятельств, этой организацией не только не созданных, но и непредвиденных, а главным образом — с помощью немецкого Генштаба и банкиров Уолл-стрита. Перефразируя Ленина, Иван IV мог бы сказать: дайте мне организацию особого типа, и я переверну Русь, — и перевернул, создав новую властную, а затем социальную систему (самодержавие). Но сделал это без иностранной помощи, чем отличается от двух «антихристов» русской истории — Петра I и Ленина.
Иван Грозный разделил страну на две части: опричнину и земщину. В земщине продолжали править Боярская дума и приказы — но это на бумаге, по сути, и её контролировали опричники, лишь формально ограниченные опричной зоной. В последней же опричники хозяйничали и по сути, и по форме. Опричный корпус в разное время достигал численности от 1 тысячи до 5 тысяч человек; отбирал в него сам царь. В корпусе служили представители всех слоёв господствующего класса — князья, бояре, дети боярские (дворяне). Вступление в опричники снимало «ранговые» различия. Это усиливалось тем фактом, что, вступая в опричнину, человек должен был отречься от родных и друзей, обязывался служить царю и искоренять крамолу, кусая врагов царя, подобно псам, и выметая измену из страны (отсюда знак опричника — собачья голова и метла).
По сути, опричнина была первой в русской истории чрезвычайной комиссией (ЧК), организацией, поставившей чрезвычайный принцип над институциональным. Они потом не раз ещё явятся в русской истории. Гвардия Петра I, ЧК большевиков: «быль царей и явь большевиков», «бред разведок, ужас чрезвычаек» — так об этом напишет Максимилиан Волошин в стихотворении «Северовосток». Но первой стала опричнина, а изобретателем и генеральным/гениальным конструктором был Иван Грозный, крупнейший из авторов русских властных инновационных проектов.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: