Дмитрий Губин - Русь, собака, RU
- Название:Русь, собака, RU
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Дмитрий Губин - Русь, собака, RU краткое содержание
Поехали!
То есть здравствуйте, дамы и господа.
Не то чтобы идеальная форма обращения, но так я когда-то выходил каждый день в эфир. Композитор Ханин, например, ко всем обращается «Мужик!», независимо от пола, возраста и количества. Было время, когда меня в эфир еще пускали. Не так, если разобраться, и давно.
Раз вы это читаете, то значит, либо ошиблись IP-адресом, либо хотите со мной связаться, либо что-нибудь разузнать.
Voila, moujik!
На моем хоморике — мои тексты, фотки, интервью со мной и мои. Мне забавно наблюдать за жизнью в России. За жизнью за стеклом всегда забавно наблюдать. У меня же всегда между мной и страной было стекло: может, потому, что я живу в России-2. Но это отдельная тема. А пока я за стеклом наблюдаю за российскими миддлами. Когда они достигнут критической массы в 50 процентов, они перестанут быть интересным: щенки всегда забавнее старых псов.
И еще. Все home’яки и хоморики немного похожи, но всех их любят родители.
Так что почешите моего пушистого за ухом и скажите, что он очень классный, медалист породы, образованной скрещением home page, хорька и норки. Про вонь и пушистость говорить излишне: каждому — свое.
Чешите ж. Мурррр.
Ваш, Дмитрий Губин. Или ДимаГубин. Потому что
Русь, собака, RU - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Я еще спросил рассказавшего об этом парня, какого черта он не поднял шум, не оскорбился, не дал интервью Daily Telegraph или «Новой газете», но в ответ услышал: «Ну знаешь, скандал испортил бы мою репутацию. К тому же канал должен был мне приличные деньги». — «И что, репутацию улучшил?» — «Ни фига. И по деньгам тоже кинули. Штук на десять грина». — «То есть тебя отымели, а ты промолчал?»
Слышал я истории, как приходили на рабочее место и находили на столе коробку, в которую некто неведомый уже сложил все личные вещи; слышал и то, как до рабочего места не доходили — просто однажды переставали срабатывать прежние магнитные пропуска, и охранники таращились и говорили, что знать ничего не знают. Большинство историй, понятно, исходило от коллег по цеху, то есть было связано с прессой, PR, политикой и на репрезентативный срез общества не претендовало. Однако во всех без исключения наличествовали следующие элементы:
1. Об увольнении все узнавали случайно и не от начальников.
2. Причина увольнения не объяснялась
3. До увольнения никаких претензий к работе не предъявлялось.
Кроме того, все подобные случаи случались исключительно в новейшее время, входя в него так, как в кожаную перчатку (по словам Вознесенского) входит красный мужской кулак. Помните, как обставлялись отставки премьера Касьянова, генпрокурора Устинова или, скажем, министра атомной энергетики Румянцева — и вы увидите новую форму, а то и формулу увольнения. С полным набором перечисленного выше.
Меня интересует не пропорция новых русских увольнений (в статистическом смысле) и даже не вопрос о том, как они соотносятся с законодательством. Тем более не интересует вопрос, как защищать при таком повороте судьбы свои права (хотя я тоже брал кредит и строил планы).
Куда интереснее явление как таковое.
Вот, скажем, за последние 10 лет я терял различную работу 10 раз, причем 1 раз — по глупости, 2 раза — по желанию, еще 2 — по причине завершения проекта и 5 — по описанной схеме. Вследствие чего приобрел привычку относиться к любой работе как к временному проекту, а в конечном итоге относиться как к временному проекту и к жизни, когда однажды узнаешь об увольнении тоже не от подлинного увольняющего, а скорее всего от рядового онколога. И тоже ведь без объяснения причин.
Однако походить в начальниках пару раз из этих десяти мне тоже довелось. И прямо скажу, что одна из самых неприятных и самых сволочных начальнических обязанностей — это увольнять тех, кто мешает (по твоей версии) работе и бизнесу.
Был у меня запредельный случай, когда подчиненного, британца, я летал увольнять в Лондон, где нашел его квартирующим в прелестнейшем, обжитом еще Вирджинией Вулф районе Блумсбери, но в подвальном этаже, где каблуки прохожих мелькали в крохотном оконце под потолком и пахло сыростью, болезнью и бедностью. И подчиненный рассказывал, как сломал 3 месяца назад палец ноги, по причине чего не может вернуться на работу в Россию, и в доказательство снимал с ноги носок и тыкал в лицо смуглой ступней. А я жестко спрашивал, где же в таком случае его sick list, больничный лист, и думал о том, что его работу уже 3 месяца делают другие люди, которым приходится платить дополнительно, отчего рушится бюджет компании. И, кстати, мой годовой бонус.
Или увольнял я проработавшую с момента основания компании барышню, которую сам же заманивал к себе на повышение, с которым она категорически не справлялась, и барышня спрашивала: «Я что, 10 лет работала и была на хорошем счету, а теперь у тебя 4 месяца — и уволить?» — и я кривился от этого вопроса, как от зубной боли, поскольку почти невозможно было сказать честное «да».
И спасало то, что технологии и логике увольнения меня учил мой собственный начальник, немец Михаэль фон Ш., который требовал, чтобы я минимум дважды в подробностях объяснял подчиненному, почему им недоволен, и только на третий раз ставил ребром вопрос об уходе.
Знаете, оказывается, это ужасно тяжело — обосновывать причину своего недовольства. Приводить рациональные аргументы. Опускать эмоции. Объяснять, чего ты ждешь. И вообще быть объективным.
А потом, когда все аргументы исчерпаны, так же невыносимо тяжело думать об ответственности за доверенный тебе бизнес и говорить человеку в лицо, что ты с ним расстаешься, и обсуждать условия расставания.
Вот тогда я и уяснил, почему начальник при увольнении должен глядеть в глаза подчиненному. Потому что в этом случае он разделяет стресс увольнения вместе с ним. И вот эта боль, этот ужас, эта тяжесть страхуют от опрометчивых, случайных, эмоциональных решений куда надежнее, чем весь КЗОТ от Гостомысла до наших дней.
Но теперь я точно знаю, откуда проистекает новое русское увольнение.
От разлитого в обществе цинизма.
Увольнение — это внутренне циничная вещь. Увольняя, ты ценой крушения чужой карьеры строишь карьеру собственную: карьеру рачительного руководителя, которому интересы бизнеса важнее душевного спокойствия. То есть идешь по чужим головам, чем бы это ни объяснялось.
А циники, как мне когда-то объяснял один мудрый, но цинизма также не лишенный человек, бывают трех типов.
Старые циники — это те, которые идут по головам, когда другого выхода нет.
Просто циники — те, что идут по головам, когда это самый прямой путь.
А новые циники идут по головам, удивленно спрашивая: «Какие головы?» И фишка тут не в том, что они притворно не замечают чужих — и живых — голов. А в том, что они и правда считают, что слабые головы созданы для хождения по ним сильных людей. Ведь им же однажды объяснил популярно их лидер, что «слабых бьют». И соответственно дал отмашку слабых бить.
И вот эти, третьего типа, циники составляют ключевую фигуру наших дней — причем, боюсь, вне зависимости от возраста, пола, вероисповедания и даже политической ориентации. Они не встречаются с тобой, не объясняют резонов и не смотрят тебе в глаза по той простой причине, что эти действия — лишняя работа их сердца, лишняя загрузка их мозга и вообще неприятная эмоция, которой они, новые, тонко устроенные успешные гедонисты, платонианцы и неогегельянцы, хотели бы избежать. Зачем портить себе настроение? Ведь коли явление не существует в мозгу — оно ведь и вправду не существует?
Если вы читали данные недавнего, этого года, исследования ВЦИОМ, то помните, что в ответе на вопрос, как изменились россияне за последние годы, первое место занял ответ: «Стали более циничными». 54 процента.
Следует уточнить: циничными по третьему типу. Прежние русские стали новыми циничными русскими.
Это значит, что увольнений в новом стиле будет больше и к ним должен быть готов любой.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: