Ефим Гофман - Необходимость рефлексии. Статьи разных лет
- Название:Необходимость рефлексии. Статьи разных лет
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Литагент Летний Садcf67edf4-c82c-11e6-9c73-0cc47a1952f2
- Год:2016
- Город:Москва
- ISBN:978-5-98856-246-7
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Ефим Гофман - Необходимость рефлексии. Статьи разных лет краткое содержание
В книге киевского литературного критика и публициста Ефима Гофмана представлены статьи, написанные в разные годы. В статьях сборника затрагивается достаточно широкий круг тем: русская литература второй половины XX века; творчество современных авторов; диссидентские идеологические полемики 70-80-х годов; животрепещущие проблемы современной общественной жизни России и Украины. Три фигуры, занимающие особое место в сборнике, – Андрей Синявский, Варлам Шаламов, Юрий Трифонов. Их творчество и судьбы для автора книги являются не просто объектом исследования, но и предметом серьёзного и неформального многолетнего постижения, ставшего неотъемлемой частью жизни. А также – отправной точкой в осознании существенных исторических трансформаций, проявившихся ещё в 70-80-е годы, получивших развитие в постсоветские времена и оказавших определяющее непростое воздействие на судьбы интеллигенции.
Необходимость рефлексии. Статьи разных лет - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
Органическое неприятие вызывают у меня рецидивы всякой – не имеет значения: русской, немецкой, еврейской, французской или какой-либо другой – «национальной озабоченности» (и вспомнить термин выдающегося философа Г. С. Померанца, метко обозначающий нездоровую, ущербную суть этого явления, представляется мне в данной ситуации по-особому уместным). Оторопь брала, к примеру, от стремления некоторых угрюмых публицистов «Нашего современника» 70-х – 80-х годов утверждать значимость творчества Есенина, Рубцова, мастеров «деревенской прозы» с помощью дискредитации авторов-горожан нерусского происхождения. Точно так же становится не по себе, когда ради отстаивания интересов украинской культуры русский язык (для по крайней мере 50 процентов населения Украины являющийся родным) именуют… языком «попсы и блатняка». А ведь подобная характеристика-проговорка из скандально известного предвыборного манифеста группы литераторов вполне соответствует направленности настроений, упорно насаждающихся уже более двадцати лет в стране, где я живу.
Кстати говоря, языковая проблема, которую так активно муссируют украинские националисты, носит характер в значительной мере надуманный. Для киевского социума всегда выглядела – и выглядит сейчас – вполне естественной ситуация, когда в прямом диалоге один человек говорит по-украински, другой человек говорит по-русски, и оба друг друга понимают.
В течение всех лет моего детства киевское телевидение и радио было украиноязычным. Все учащиеся киевских русских школ в обязательном порядке со второго по десятый класс изучали предмет «украинский язык и литература». В 70-е годы, когда я учился в школе, об освобождении учащихся от этого предмета даже вопрос не ставился. Освобождали только детей военнослужащих. Но никаких эмоций, положительных или отрицательных, мы по этому поводу в классе не испытывали.
Да, конечно же, глубочайшей несправедливостью было то, что по большинству специальностей получать высшее образование на украинском языке в те времена было невозможно. Но как только советская власть рухнула, националисты, дорвавшиеся до высших идеологических постов в руководстве страны, вместо того, чтобы просто установить равенство возможностей для украиноязычных и русскоязычных студентов, предпочли мстить. А мстить – это всегда низко! К тому же, месть подобная проводилась и проводится с перехлёстом: если при советской власти в вузах не изучался украинский, а в школах изучался, то теперь русский язык почти вытеснили и из школ.
Могли ли такие методы содействовать консолидации населения страны?!
Казалось бы, у Украины имелся шанс построить вполне респектабельное государство, подобное двуязычной Финляндии, трёхязычной Бельгии, четырёхязычной Швейцарии. А получилось вместо этого совсем иное – территория-рана , беззащитно кровоточащая в самом центре Европы…
Искренне желаю плодотворного развития и процветания украинской литературе. Учтём, однако, что и традиции русскоязычной словесности на территории Украины имеют давние корни. Думается, что не стоит сейчас вновь припоминать хрестоматийные имена и сюжеты из относительно отдалённого прошлого. Обратимся хотя бы к периоду совсем недавнему – второй половине XX столетия.
Виктор Платонович Некрасов, Борис Алексеевич Чичибабин… Получить представление о литературной, общественной жизни Киева и Харькова без учёта весомого вклада этих двух по-настоящему крупных авторов и предельно искренних, совестливых людей, воистину невозможно.
В пяти-шестилетнем возрасте довелось мне несколько раз видеть Некрасова в доме киевских родственников, с ним друживших. Выразительное лицо писателя, его жесты и интонации, как ни странно, отпечатались в моём сознании ещё с тех времён (и позднейшее моё знакомство с запечатлевшими некрасовский облик хроникальными материалами, с записями его голоса, как ни странно, полностью подтверждало точность тогдашних впечатлений).
Органический демократизм Виктора Платоновича, его способность находить общий язык с самыми разными людьми настолько поражала, что вошла в легенды.
Хотя в принципе к общению с детьми Виктор Платонович не очень тянулся, произвёл на него впечатление тот факт, что я рано научился читать. Помню, как в порядке аттракциона Некрасов подсовывал мне то одну, то другую книжку или газету, и, видя, что я свободно, без запинки проговариваю напечатанный на странице текст, непринуждённо веселился.
А спустя несколько лет писателя вытолкнули из страны. Книги его изымались из библиотек, фильм «Солдаты» (по его прославленной повести «В окопах Сталинграда») перестали показывать по телевизору. Бережно хранила, однако, моя семья некоторые «новомировские» публикации Некрасова 60-х годов, и задушевные эти очерки постепенно становились важной частью моего сознательного, уже отнюдь не «аттракционного», чтения.
Познакомиться же с Чичибабиным, к сожалению, мне не довелось. Был лишь на его вечере в киевском Доме Актёра – одном из первых публичных выступлений поэта в перестроечные годы.
Заметим, однако, что в течение недавних десятилетий в Харькове образовалась плеяда новых авторов, с честью поддерживающая чичибабинский уровень взыскательности по отношению к поэтическому слову: Ирина Евса, Станислав Минаков, Андрей Дмитриев. Имена упомянутых поэтов известны не только внутри Украины, но и за её пределами. Их книги стихов и публикации в ведущих «толстых» журналах имеют немалый резонанс. Потому представляется не случайным, что, с лёгкой руки Александра Кушнера,
Харьков в литературной среде подчас называют третьей (после Москвы и Петербурга) столицей современной русской поэзии.
Человеческое и творческое общение с тремя замечательными харьковскими поэтами отношу к числу существенных моментов своей нынешней жизни. Соответственно, радуюсь возможности представить здесь, в сборнике, две своих статьи, ранее печатавшихся в журнале «Октябрь»: творческий портрет Станислава Минакова и рецензию на сборник стихов Ирины Евсы «Трофейный пейзаж».
Должен сказать, что, в любом случае, охотно пишу о литературе сегодняшнего дня, ищу и в этих ситуациях поводы для проблемного разговора. Заметные литературные новинки по возможности стараюсь отслеживать.
Так уж вышло, что постсоветские десятилетия для российской словесности оказались временем во многом кризисным. Тем не менее, и сейчас в ней происходит немало творческих событий, не оставляющих меня равнодушным. Будь то, к примеру, целый ряд произведений Людмилы Петрушевской, Валерия Попова, Николая Климонтовича (недавний безвременный уход из жизни этого писателя представляется мне большой потерей для литературы). Или – новые стихи Олега Чухонцева, переживающего сейчас, после продолжительной паузы, новый поэтический взлёт, не уступающий памятному всем нам взлёту 60-70-х. Или – впечатляющие занятия литературного многостаночника Дмитрия Быкова. Нередко ощущаю себя с ним на одной волне. Концепции, идеи Быкова дают обильную пищу для размышлений, хотя и убеждает меня то, что он делает и говорит, далеко не всегда.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: