Наталия Лебина - Проституция в Петербурге: 40-е гг. XIX в. - 40-е гг. XX в.
- Название:Проституция в Петербурге: 40-е гг. XIX в. - 40-е гг. XX в.
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Прогресс-Академия
- Год:1994
- Город:Москва
- ISBN:5-85864-018-4
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Наталия Лебина - Проституция в Петербурге: 40-е гг. XIX в. - 40-е гг. XX в. краткое содержание
Лебина Н.Б., Шкаровский М.В. Проституция в Петербурге. М.: Прогресс-академия, 1994
Эта книга о проституции. О своеобразных взаимоотношениях: масть - падшая женщина. О просто свободной любви в царской России и о «свободной коммунистической любви» в России социалистической. Наконец, эта книга о городской культуре, о некоторых, далеко не самых лицеприятных ее сторонах. Историк Наталья Лебина и архивист Михаил Шкаровский, отказавшись от пуританского взгляда на проблему соотношений элементов культуры и антикультуры в жизни города, попытались нарисовать социальный портрет продажной женщины в «золотой век» российской проституции на фоне сопутствующих проституции явлений - венерических заболеваний, алкоголизма, преступности. Проституция, по их мнению, как лакмусовая бумажка, позволила выявить многие закономерности и деформации в развитии общества как в дореволюционной России, так и в советскую эпоху.
Проституция в Петербурге: 40-е гг. XIX в. - 40-е гг. XX в. - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Однако при всей спорности и недоработанности отдельных положений книги она заполняет важный пробел в научной литературе и будет с интересом прочитана как специалистами, так и массовым читателем.
Н. Б. Лебина. Проституция — объект исторического исследования
Эта книга — отнюдь не путеводитель по злачным местам крупнейшего российского города. С определенной долей уверенности можно сказать, что желающие найти в ней лишь элемент некой исторической «клубнички» будут несколько разочарованы. Это произойдет не потому, что авторы займутся абстрактным морализированием и построением отвлеченных этических рассуждений. Напротив, живой фактический материал будет основным в книге.
Но читатель должен быть готов к тому, что главная цель авторов — провести научное исследование объекта, который до недавнего времени практически не привлекал к себе внимания ученых. Создавалось даже впечатление, что такого явления, как проституция, вообще не существовало в нашей стране. После 1985 г. ситуация резко изменилась. Ныне о путанах, «девочках для радостей», «ночных феях» пишут не только журналисты. Появляются и весьма серьезные исследования юристов, социологов, психологов [1] См.: Габиани А. А., Мануильский М. А. Цена «любви» (Обследования проституток в Грузии)// «Социологические исследования», 1987, № 6; Голод С. И. Проституция в контексте изменений половой морали // «Социологические исследования», 1988, № 2; он же. Социально-психологические проблемы проституции. М., 1988; Проституция и преступность. Проблемы, дискуссии, предложения. М., 1991; Антонов Ю. М. Преступность среди женщин. М., 1992.
. Однако историки по-прежнему не уделяют проблемам проституции должного внимания. А ведь чрезвычайно важен именно их вклад в рассмотрение данного вопроса.
Неизученность феномена проституции в историческом контексте порождает массу легенд и вымыслов. К их числу относятся искаженные представления об уровне моральных устоев населения России дореволюционной и времен сталинизма, а также о «небывалом росте» и размахе торговли любовью сегодня. Действительно, определенное время обыватель находился в шоке от потока информации о современной проституции и, не будучи знаком с историей вопроса, спешно переложил вину за оживление института продажной любви на молодую российскую демократию. Советские правоохранительные органы быстро отреагировали на появление на улицах городов бывшего СССР интердевочек и «ночных бабочек», карьера которых стала даже считаться престижной. Уже в мае 1987 г. был принят указ Президиума Верховного Совета РСФСР об административной ответственности за проституцию. Эта правовая норма предусматривала штраф за проституцию до 200 руб., что в конце 80-х гг. большинством валютных проституток воспринималось как смехотворно минимальная форма подоходного налога. Конечно, в условиях инфляционных процессов можно было бы индексировать размер штрафа. Однако подобные манипуляции с указами давно видоизменившихся правовых органов будут выглядеть довольно нелепыми. Приемлемого же способа взаимоотношений с институтом проституции пока не найдено, и очень возможно, что экскурс в историю окажется здесь полезным.
Хочется, однако, думать, что эта книга может быть интересной не только с практической, но и с научной точки зрения. Тема проституции, как лакмусовая бумажка, позволяет выявить многие закономерности социокультурного процесса, морально-нравственные представления населения, стереотипы сознания, характеризующие отношение к женщине, проблемам сексуальности и духовной свободы, понятиям «милосердие» и «терпимость» и т. д. И конечно, не следует рассчитывать, что на страницах книги читатель встретится лишь с описанием скандальных судебных процессов, фривольно-сентиментальными историями во вкусе Дюма-сына и пикантными подробностями из жизни как обывателей, так и высших слоев общества. Авторы преследуют цель в приемлемой для широкого читателя форме исторических очерков рассказать о многих серьезных проблемах, связанных с существованием института продажной любви. Можно смело сказать, что в нашей стране в течение последних шестидесяти лет такой задачи историки не ставили.
Трудностей, связанных с ее решением, немало. Прежде всего, это — преодоление стереотипов индивидуального и общественного сознания, сводившихся к созданию в советской исторической науке ряда запретных тем. К их числу, в частности, относится и проституция. Конечно, сегодня не существует преград идеологического характера. Однако в современной российской историографии нет и устоявшейся методики подхода к изучению института продажной любви. Ведь не секрет, что до недавнего времени российская история изучалась по некой схеме, умышленно не включавшей многие явления, в особенности касающиеся повседневной жизни общества. Большинство исследователей, подчиняясь идеологическому диктату, не видели за внешне обыденными сторонами повседневности глубоких социально-культурных процессов. Но, упорно не желая заниматься анализом «упрощенно-бытовых» проблем, ученые на самом деле оказывались в стороне и от «высокой» науки. Совершенно не исследовалась такая своеобразная сторона жизни общества, как «девиантность». Этот термин до сих пор составляет загадку для многих историков, несмотря на то что первые попытки введения его в практику советского обществоведения относятся к 60-м гг.
А. Коэн — один из ведущих западных социологов в области теории девиантного поведения — определил его как явление, идущее «… вразрез с институционализированными ожиданиями» [2] См.: Коэн А. Исследования проблем социальной дезорганизации и отклоняющего поведения Ц Социология сегодня. М., 1965, с. 520.
. Отклонения, естественно, могут носить как сугубо положительный, так и сугубо отрицательный характер. К числу положительных, позитивных девиаций можно отнести экономическую предприимчивость, политическую активность, художественную и научную одаренность. К числу же негативных отклонений, которые в свою очередь делится на интровертные и экстравертные, принадлежат преступность, пьянство, наркомания, самоубийства и т. д. Эти явления носит устойчивую отрицательную морально-этическую окраску в любом обществе, ориентированном на общечеловеческие ценности. Несколько по-иному обстояло, правда, дело в России после Октябрьского переворота 1917 г. Практически всем отклонениям в поведении отдельных людей или социальных групп придавался остро политизированный характер. Это нашло отражение и в исследовательской практике.
Даже в 60-е гг., во время второй после 20-х гг. «весны» советской социологии, Г. Л. Смирнов, впервые поставивший вопрос о возможности изучения типов антиобщественного поведения, уделил особое внимание их политическим характеристикам [3] См.: Смирнов Г. Л. Советский человек. М., 1971, с. 278-293.
. Абсолютизация этой стороны проблемы была, конечно же, неправомерной. Отклонение от нормы, аномальность, в данном случае оценивалось прежде всего с учетом политической конъюнктуры, продиктованной преимущественно классовым подходом. Подобная методика не позволяла понять и объяснить целый ряд явлений, которые были отражением не только социальных, но и психологических, а иногда и психических особенностей личности и общественной группы. Примерно до середины 80-х гг. советские обществоведы упорно избегали использования принятого в мировой социологической теории и практике понятия «девиантность». Ныне оно довольно широко употребляется российскими социологами, официально присоединившимися наконец к одному из ведущих направлений исследований Международной социологической ассоциации — теории и практике девиантного поведения и социального контроля [4] См.: Гилинский И. Я. Социология девиантного поведения как специальная социологическая теория // «Социологические исследования», 1991, № 4, с.73.
. Это, как представляется, позволяет рассмотреть и те формы повседневной жизни, которым необходимо давать не только социальную, но и психологическую оценку.
Интервал:
Закладка: