Марина Цветаева - Письма. Часть 2

Зовут Катю — Катерина Николаевна Рейтлингер.

________

Получила какое-то безумное письмо из Лондона (вне связи с Катей) от еврея-красноармейца-поэта, прочитавшего мои записи в «Совр<���еменных> Записках» и негодующе вопрошающего меня, «почему я ушла от них». Отвечаю ему, что первым моим ответом на октябрьскую революцию был плевок на флаг, задевший меня по лицу. 1917 г. — 1925 г. — 8 л<���ет>, флаг выцвел, плевок остался. — В этом роде. — Хорошо отвечаю.

Нужно быть идиотом (этого не пишу), чтобы после «Георгия», стиха к Ахматовой и «Посмертного марша» в Ремесле [152] Стихи 1921–1922 гг. не увидеть — кту я, мало того: вообразить, что я с «ними». Людям непременно нужна проза: фамилии: точка над i. Думаю, что молодого человека больше всего задело еврейское в «Вольном проезде», — сам он: Leo Gordon, а тут все Левиты да Зальцманы, — не вынесла душа!

______

Статью С<���аши> Ч<���ерного> еще не читала, тороплюсь с отправкой письма. Целую Вас и Адю. Всего лучшего вам всем в 1925 году!

МЦ.

В «Воле России» (в янв<���арском> №) будет мой стих — большой — «Полотёрская» (Уже пройден.) Наверное, понравится Аде.

Деньги (100 кр<���он> Вам верну из гонорара за пьесы, верну непременно, — только бы «Пламя» не раздумало купить. [153] Издание сборника пьес в издательстве „Пламя“ осуществлено не было. Теперь они все в сборе.

В пражском «Рудольфинуме» сейчас выставка Исцеленова и Лагорио, я не была, С<���ережа> был, — хвалит.

Вшеноры, 8-го января 1925 г.

Дорогая Ольга Елисеевна,

Большая просьба: возьмите в «Совр<���еменных> Записках» мою рукопись «Мои службы» и переправьте ее Мельгунову [154] Мельгунов С. П. — общественный деятель и историк для «На Чужой Стороне». «Мои службы» Современные <���Записки>, заказав, отклонили, — причина неизвестна, да для меня и безразлична, — мне важен итог. [155] „Мои службы“ все-таки были позднее напечатаны в журнале „Современные записки“ (1925, № 23). А итог: на какое-то основательное количество франков меньше, нужно восполнить, все мне советуют «Чужую Сторону».

Очень прошу, не поручайте «Совр<���еменным> Зап<���искам>» пересылать самим, пусть лучше Мельгунов не знает, что рукопись уже гостила, пусть они отдадут Вам, а Вы уже перешлете. (Мельгунов живет где-то под Парижем.) Только, препровождая рукопись, оговоритесь: не подойдет, прошу возврата, вторично ее у меня нет, а переписывать — большой труд.

Да! Прежде чем идти в «Современные <3аписки>», запросите по телефону (Париж ведь — не Прага?), у них ли эта рукопись, не отослана ли к Степуну [156] Ф. А. Степун одно время фактически был редактором литературного отдела „Современных записок“, и рукописи обыкновенно посылались ему на отзыв в Германию. (Отказ — через Степуна.) Очень прошу Вас сделать это возможно скорей, и М<���ельгу>нова поторопите с ответом, — «Совр<���еменные> Записки» молчали 2 месяца!

Вчера у меня был наш председатель — В. Ф. Булгаков, планировали сборник. Ваша цель принята, гонорар либо 350, либо 300 кр<���он> с листа, получу на Вас в первую голову, опять притянув Ляцкого. (Издаст, очевидно, «Пламя».) Сборник совсем собран, большой, хороший, приблизительное содержание:

Маковский: Венецианские сонеты

Туринцев: стихи

Недзельский: Походы (стихи)

Рафальский — стихи

Я: «Поэма Конца»

________

Чириков: «Поездка на о. Валаам»

С<���ережа> — «Тиф»

Немирович-Данченко: еще не дал

Калинников — «Земля»

Вы — «Раковина»

Аверченко — рассказ

Долинский — «Чугунное стадо» (NB! Поездка с англичанином!)

Крачковский — еще не дал

Кожевников — из цикла «Городские люди» (о Чехии)

________

Нечитайлов — «Болгарские и македонские песни»

В. Булгаков — «Замолчанное о Толстом»

Кизеветтер — «Заметки о Пушкине»

Савинов — «Оттокар Бржезина»

Завадский — «О русском языке»

С. Булгаков — «Что такое слово»

________

М. б. что-нибудь в беллетристике забыла. Называться будет (крестила — я) «Ковчег».

________

Вся Прага занята юбилеем Немировича. [157] празднование 80-летия В. И. Немировича-Данченко. Были бы здесь — много рассказала бы о «дорогом». Он сейчас в полосе ожесточенного самолюбия, ведет себя мелко, не будучи мелким, — мне жаль его, но помочь не могу. Отзывы со всех сторон (вне политики!) самые удивленные и нелестные, но как-то зарвался («занесся»), делает бестактность за бестактностью, наживает себе врагов среди самых сердечных и справедливых людей. — Жаль. — Но помочь не могу.

Сам предлагал мне (около месяца назад) купить у меня книгу («Романтику») [158] Под этим названием Цветаева собиралась издать сборник своих пьес 1918–1919 гг. и вот на два письма не отвечает. Я не привыкла к такой невоспитанности, это еще хуже бессердечия, ибо не подлежит никакому сложному толкованию.

_______

Все ходим с Алей по елкам: третьего дня у Лелика, вчера у Ч<���ирико>вых. Дети, я замечаю, меньше всего заняты елкой.

Дети любуются подарками, взрослые — детьми, а елка — как Сивилла, вспоминающая свои скалы. [159] Из стихотворения М. Цветаевой „Сивилла — младенцу“. К Але это не относится: она душу отдаст за лишние пять свечей.

Елка будет и у нас, есть уже, украшена и наряжена, в бахромах и в блестках, кроме них — все самодельное, в Сочельник золотили шишки и орехи, доклеивали, докрашивали. Была служба, приезжал Булгаков [160] С. Н. Булгаков. из города, служил в Мокропсах, в ресторане, говорил проповедь. 12-го иду с Муной [161] М. С. Булгакова к земгорской врачихе, — м. б. поможет мне устроиться в лечебнице бесплатно, — «Охрана матерей и младенцев», 30 кр<���он> в день, — дешевле, чем в «Красном кресте». Новый год встречаем во Вшенорах, с Ч<���ирико>выми и А<���лександрой> 3<���ахаровной>. Завтра Аля ждет на елку Ирусю, боюсь, что М<���аргарита> Н<���иколаевна> обидится, что перерешаю с лечебницей, но ее — вдвое дороже (600 кр<���он> за 10 дней), и никаких надежд на даровое лежание.

Уже вечер. Пишу при лампе. В комнатах — весь уют неприюта. С<���ережа> в городе, Аля рисует в новом альбоме и грызет орехи. Я — между плитой (вода для стирки) и письменным столом, как сомнамбула, как мыслящий маятник. Эта зима — наиглушайшая в моей жизни, точно я под снегом. В будущем году — давайте? — приеду в Париж. Посажу вместо себя Катю Р<���ейтлингер> или Муну (они меня все так любят!) и приеду. — Ну, на две недели, чтобы опять услышать звук собственного голоса, — своего настоящего — «denn dort bin ich gelogen, wo ich gebogen bin» (ибо где я согнут — я солган!). [162] Цитата из первой части „О монашеском житии“ „Часослова“ Рильке (нем). Вы ничего не пишите мне об оказии к Б<���орису> П<���астернаку>, — мне так нужно ему написать, я даже не знаю, дошло ли мое июньское письмо, — ни звука. Во 2-ой книге «Русск<���ого> Современника» [163] Стихи Цветаевой „Занавес“ и „Сахара“ были опубликованы в 3-й книге журнала. — два моих стиха, он дал, я не видела, мне говорили. Осенью это была Св<���ятая> Елена (с верховыми прогулками и подзорными трубами несдавшегося императора), сейчас это «погребенные под снежной лавиной» или шахта: глухо. А другие живут — тут же рядом в таких же «двух комнатах с плитой и печью», знакомятся, любят, расходятся, вьют и развивают гнезда… Боюсь, что беда (судьба) во мне, я ничего по-настоящему, до конца, т. е. без конца, не люблю, не умею любить, кроме своей души, т. е. тоски, расплесканной и расхлестанной по всему миру и за его пределами. Мне во всем — в каждом человеке и чувстве — тесно, как во всякой комнате, будь то нора или дворец. Я не могу жить, т. е. длить, не умею жить во днях, каждый день, — всегда живу вне себя. Эта болезнь неизлечима и зовется: душа.