Йохен Ланг - Протоколы Эйхмана.Записи допросов в Израиле
- Название:Протоколы Эйхмана.Записи допросов в Израиле
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Текст
- Год:2002
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Йохен Ланг - Протоколы Эйхмана.Записи допросов в Израиле краткое содержание
Впервые на русском языке публикуется уникальный исторический документ - протоколы допросов Адольфа Эйхмана, одного из главных нацистских преступников, начальника "еврейского отдела" гестапо. После поражения Германии во Второй мировой войне создатель механизма "окончательного решения еврейского вопроса" в оккупированной Гитлером Европе укрылся в Аргентине, но был найден израильскими спецслужбами и предстал перед судом. За долгие месяцы судебного процесса не раз звучал вопрос: неужели этот скромный исполнительный чиновник, образцовый отец и любящий сын повинен в гибели миллионов? Процесс проходил в соответствии с законом.
В декабре 1961 года Эйхман был приговорен к смертной казни.
Протоколы Эйхмана.Записи допросов в Израиле - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
ЛЕСС. Соответствовало ли ваше последнее звание в СС вашим полномочиям?
ЭЙХМАН. В гестапо начальник отдела имел звание, соответствующее правительственному советнику - это штурмбаннфюрер или старшему правительственному советнику - оберштурмбаннфюрер. А в самом Главном управлении СД на этой должности можно было получить и следующее звание - при требуемой выслуге лет. Наверное, это был предел. Я, например, просидел в звании оберштурмбаннфюрера, кажется, четыре года. По всем статьям мне уже полагался, по крайней мере, следующий чин. Группенфюрер Мюллер спросил меня однажды: "Ну что, Эйхман, как насчет государственной должности?" А я ему сказал: "Если это не приказ, то я бы просил не считать меня кандидатом, потому что я хочу остаться в своем звании". Ведь я хотел уйти оттуда, вернуться в строй. Или, если бы это не удалось, перейти в полицей-президенты какого-нибудь города.
ЛЕСС. Ведь то, чем вы занимались, было высшей государственной тайной.
ЭЙХМАН. Поскольку я давно не носитель секретности - ни просто секретных сведений, ни государственных тайн, - то я уже никак, ни в малейшей степени не связан присягой, которую когда-то принял и которой обязан был следовать только до 8 мая 1945 г. С этого дня я внутренне свободен, даже если должен пострадать за совершенное. У меня не осталось моральных обязательств. И поэтому нет никаких причин отказываться отдачи показаний.
ЛЕСС. И вы ничего не скрываете?
ЭЙХМАН. Можно, конечно, считать, что я охотно рассказываю все то, в чем меня, скажем так, особенно обвинить нельзя, но "забываю" о тех вещах, которые, скажем так, и есть суть дела. Я должен такое отвергнуть по, моральным причинам. Я стою на той точке зрения, что это было бы трусостью.
ЛЕСС. Значит, вы ничего не приукрашиваете?
ЭЙХМАН. Года полтора назад я услышал от одного знакомого, вернувшегося из поездки в Германию, что среди части немецкой молодежи становится заметным определенное чувство ответственности, комплекс вины за все происшедшее. Этот факт был для меня, я бы сказал, таким же событием, каким стало бы сообщение о первых людях на Луне. Это было важно для моей внутренней жизни, вокруг этого роилось много мыслей. Именно поэтому я решил не уклоняться от обвинений, когда обнаружил, что за мной следят, что я, можно сказать, окружен. Я уже знал, что меня опознали, что кольцо вокруг меня все время сжимается. Во-первых, был приказ израильского премьер-министра Бен-Гуриона искать меня, я прочел об этом в газете. Во-вторых, мне стало известно, что некие люди интересовались местностью неподалеку от меня - они-де хотят купить участок для фабрики швейных машин. Но там не было ни электричества, ни пресной воды, и я понял, что они - во всяком случае, судя по их речи - евреи из США. У меня была тогда прекрасная возможность еще раз скрыться. Я этим не воспользовался, а продолжал свое дело - пусть будет, что будет... С документами и отзывами, которые у меня были, я мог бы запросто получить место, например, в аргентинской государственной службе, где-нибудь в Патагонии. Я отказался от этого, потому что решил, что теперь не имею права исчезнуть, особенно после того, как разговор о чувстве вины немецкой молодежи произвел на меня такое впечатление.
ЛЕТОПИСЕЦ. Честь обнаружения убежища Эйхмана и тем самым - возможности предать его в руки правосудия оспаривают разные люди. В их числе Симон Визенталъ, называвший себя "охотником за Эйхманом"; в течение многих лет он шел по многим следам и высказал немало догадок, но Аргентиной заинтересовался слишком поздно. Среди них и журналист Тувия Фридман, подвергшийся нацистским преследованиям и брошенный в концлагерь у себя на родине в Польше. Факты же таковы: уже в конце 1959 г. агенты израильской разведки начали в Оливос, пригороде Буэнос-Айреса, слежку за служащим по имени Рикардо Клемент. А первым, кто указал своим израильским коллегам на Аргентину, был Фриц Бауэр, генеральный прокурор из Франкфурта-на-Майне. Только в марте 1960 г. агенты добыли достаточно доказательств того, что Рикардо Клемент - это Адольф Эйхман. Но похищение было спланировано и подготовлено, когда семья Эйхманов переехала в только что построенный собственный дом на краю города. На этой окраине, вечером 11 мая 1960 г., между автобусной остановкой и своим домом Эйхман был схвачен, усажен в автомобиль и увезен на подготовленную конспиративную квартиру. Там его спросили: "Как ваше имя?" И он ответил: "Я Адольф Эйхман. А вы израильтяне?" До 20 мая его держали в этом убежище, большую часть времени под действием снотворных. А вечером последнего дня отвезли в инвалидном кресле в аэропорт, выдав за тяжелобольного богача, пожелавшего окончить свои дни в Земле Обетованной. И погрузили в израильский самолет, прилетевший в Буэнос-Айрес на самом деле специально за Эйхманом. 23 мая в Хайфе ему было зачитано обвинение в том, что "...за годы с 1938-го по 1945-й он был виновником гибели в Германии и в оккупированных ею областях миллионов евреев". Эйхману был задан вопрос: "Вы признаете себя виновным?" Он ответил: "Мне не в чем признаваться, кроме того факта, что не я ответствен за действия, в которых меня обвиняют. Я докажу это в должное время".
ЛЕСС. Я хочу прочесть вам некоторые места из немецкого журнала "Штерн". В номере от 9 июля 1960 г. вышла статья о вас. Я прочту вам только несколько отрывков. Здесь написано: "Вот он - это о вас - делает надпись на книге "Атом" д-ра Фрица Кана: "Я духовно одолел эту книгу и нашел замечательное подтверждение национал-социалистической веры и веры в Бога; а поскольку она находится в дальнем родстве с материализмом коммунистического мировоззрения, т.е. с ленинским материализмом, я предостерегаю моих детей от того, чтобы валить все это в одну кучу. Ленинско-марксистская доктрина учит материализму. Он холоден и безжизнен. Напротив, вера в Бога сердечна, естественна, вечно жива. Но, к сожалению, мне приходится опасаться, что трем моим сыновьям, при их невежестве, все это ни к чему - так, из пустого в порожнее". Вы такое помните?
ЭЙХМАН. Там у меня устроили обыск, после того как меня похитили. Вот что я из этого заключаю. Да, знаю, я это написал, так точно! Потому что мои сыновья демонстрировали такую... скажем, незаинтересованность в своем духовном развитии, что я предостерегал их.
ЛЕСС. В "Штерне" написано дальше: "Он рассказывал им, в чем он находит и видит для себя оправдания: вашего отца ищут, его обвиняют в ужасных вещах, но это неправда. Он всегда был только прилежным чиновником, которой делал то, что ему приказывали, но никогда не убил ни одного человека".
ЭЙХМАН. И это верно!
ЛЕСС. И дальше: "Он не скрывает от друзей, кто он такой, ведет нескончаемые разговоры; читает все, что опубликовано после войны и относится к области его компетенции - к "еврейскому вопросу". Он отчаянно цепляется за последнее, что ему осталось в оправдание его деятельности: за верность присяге, исполнение долга, повиновение. И люто ненавидит каждого, кто в последние часы "тысячелетнего рейха" предпочел человеческие чувства безоговорочному повиновению. Он читает книгу Герхарда Больдта "Последние дни рейхсканцелярии" и обнаруживает, что автор Больдт не был предан своему фюреру до последнего вздоха. Текст на суперобложке книги начинается так: "В январе 1945 г. молодой офицер-фронтовик..." Эйхман зачеркивает "офицер-фронтовик" и надписывает: "подонок". И на том стоит: всюду, где на страницах книги появляется Больдт, - приписывает: "подонок", "изменник" или "подлец". А там, где Больдт рассказывает, как в последние дни национал-социалистического рейха высшие чины СС, такие важные и чванливые, стали будто ниже ростом и искали общения, на полях появляется замечание Эйхмана: "Автор - глупейшая ж..." В другом месте Эйхман пишет: "Отрубить надо было голову автору, этому подлецу. С такими подонками мы и проиграли войну". И, наконец, на последней странице книжки - резюме Эйхмана: "1. Каждый может жить, как он хочет. 2. Но тогда не надо изображать из себя офицера, ибо 3. Офицер = верность долгу согласно присяге!" Снова все та же соломинка - "верность долгу", за которую он цепляется, со страстью изобретая слова, которых не ведал, когда хладнокровно, со смертельной пунктуальностью помогал "решать еврейский вопрос". Это ваши заметки на полях?
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: