Станислав Куняев - Мои печальные победы

Г. Костырченко в книге «В плену у красного фараона» убедительно, на документах доказал, что дело было прямым завершением номенклатурного противостояния и борьбы в недрах самого ЦК КПСС.

Будущих «критиков-космополитов» в ЦК поддерживал и опекал отдел пропаганды и агитации во главе с Шепиловым. « Высокое покровительство, – пишет Г. Костырченко, – окрыляло критиков, порождало в них иллюзии широких возможностей и права на смелые оценки и суждения. Их статьи часто публиковались на страницах престижных и массовых периодических изданий».

Скрытая цель борьбы этого в основном состоящего из евреев партийно-идеологического клана была в том, чтобы свергнуть генсека СП СССР А. Фадеева и посадить на его место более подходящего им К. Симонова. Включив все рычаги партийного Агитпропа, Борщаговский со товарищи начали борьбу с фадеевским окружением – А. Софроновым, В. Вишневским, А. Суровым, Н. Виртой и другими русскими драматургами; наверняка их целью было вытеснение из репертуаров советских театров пьес этих драматургов, чтобы заменить их иными (Галич-Гинзбург, Масс и Червинский, бр. Тур, Шейнин, Ласкин и т. п.). Словом, разыгрывалась скрытая борьба одной волны посредственной драматургии с другой, может быть, еще более посредственной. И неизвестно, чем могла бы закончиться война, если бы опытный аппаратчик Александр Фадеев, почуяв опасность, заручившись поддержкой Георгия Маленкова, не нанес своим противникам упреждающий удар. Защитники еврейского лобби – Шепилов в ЦК КПСС и Симонов в Союзе писателей, почувствовав, что Сталин не сдаст Фадеева, молниеносно перебежали в лагерь побеждающей стороны.

Тут-то и началась в январе 1949 года официальная развязка исторической драмы. Что делать, раз проиграли в партийно-аппаратной схватке бульдогов под ковром! Не рассчитали сил, видимо, памятуя, как легко их соплеменники расправились в 20 – 30-е годы с «орденом русских фашистов», с почетными академиками-славистами, со старыми русскими спецами из Промпартии. А тут не учли, несмотря на весь свой изощренный ум, что после войны и партия, и Лубянка, и идеология получили мощную русскую патриотическую прививку.

И негоже сейчас, спустя полвека, пожилому человеку А. Борщаговскому кликушествовать о гонениях на кровь и о страданиях своих сотоварищей по достаточно грязной, полной интриг и коварства партийно-идеологической возне, окончившейся их поражением. Будет проще считать, что это сверхчеловеческий реванш истории за дело Ганина, за смерти и расстрелы славистов, за мучения на Соловках ленинградских студентов из «Братства преподобного Серафима». Кстати, никого ведь из критиков-космополитов не расстреляли и в лагеря не сослали. Даже из Союза писателей никого не исключили, кроме старого партидеолога Альтмана. Словом, отделались они легким испугом. Ну кое-кого с работы сняли, из редколлегии вывели. Впрочем, самый ловкий из пострадавших, тот же Борщаговский, молниеносно сориентировался и вскоре настрочил ура-патриотический роман «Русский флаг». Мощные силы в ЦК любили и поощряли кульбиты такого рода. Легко отделались. Не то, что русские интеллигенты на процессах 20 – 30-х годов, когда были и жертвы, и сроки, и кровь лилась настоящая.

А документы, которые мы публикуем, любопытны еще и тем, что они опровергают расхожие домыслы мемуаристов о том, что главными застрельщиками антисемитских кампаний были русские «шовинисты» и «черносотенцы» вроде Софронова, Грибачева, Сурова. Да, они выступали на пленумах и партсобраниях, писали статьи в газетах и журналах, пользовались словами «антипатриоты», «космополиты», «западники»! – но никогда не опускались (или, скажет кто-нибудь, «не поднимались») до мазохистско-патологического анализа литературной жизни, который содержался в поистине антисемитских служебных письмах-доносах К. Симонова и А. Вергелиса.

Несмотря на то, что, наверняка, цифры, факты, проценты, приведенные в них, фактически правдивы, нельзя же было организовывать и провоцировать столь тотальные гонения на скромных, не хватающих звезд с неба еврейских писателей, пишущих на своем идише. Поистине это сравнимо лишь с отношением вождей сионизма к «сухим ветвям» – ассимилированным европейским евреями, принесенным в жертву фашизму. (Заметим, кстати, что письмо Симонова на имя Хрущева о необходимости исключения евреев из СП СССР написано уже после смерти Сталина!)

Впрочем, бегство в стан победителей и побеждающих – обычное дело в мировой истории, и евреи в этом смысле не исключение. Недаром же во время антикосмополитической компании «евреев-космополитов» (Антокольского, Субоцкого, Юзовского) громили «евреи-антисемиты» Я. Эльсберг, Л. Дымшиц, Г. Маргвелашвили, Зяма Паперный, В. Волькенштейн. Уж как они могли, по Борщаговскому, «обвинять» ту же самую «кровь», которая текла в их жилах – необъяснимо…

Достаточно будет добавить, что многие из тех литераторов, которых позднее объявили «космополитами», самым активным образом выступали в издававшейся с 1946 года и как бы специально предназначенной для идеологических «погромов» газете ЦК ВКП(б) «Культура и жизнь». Одним из «главных космополитов», а до того погромщиком был А. С. Гурвич. Поэт С. И. Липкин, которого никак нельзя заподозрить в искажении существа дела, вспоминал позднее, как в 1930-х годах «клевреты» начальства «начали топтать Платонова…».

« Среди них мне запомнился Гурвич, впоследствии – несчастный, преследуемый космополит. Ветхозаветный бог мести наказал Гурвича»(Семен Липкин. Жизнь и судьба Василия Гроссмана… М., 1990, с. 12). То есть литератор, которого пытаются представить поборником подлинного искусства, «топтал» одного из замечательнейших писателей XX века Андрея Платонова! И подобных фактов множество. Так, объявленные впоследствии «космополитами» критики С. Д. Дрейден и В. Я. Кирпотин в свое время беспощадно травили крупнейшего драматурга послереволюционной России Михаила Булгакова (который, кстати, включил их имена в составленный им перечень своих главных гонителей).

Наконец, об очевидной лжи насчет пресловутого «антисемитизма» тех, кто резко критиковал в то время Гурвича и других, неоспоримо свидетельствует публикуемое письмо В. В. Вишневского, горячо выступавшего против «космополитов». В этом письме к одному из тогдашних руководителей Союза писателей он просит предоставить бесплатные путевки трем еврейкам, сотрудницам редактируемого им журнала «Знамя», притом называет их «святыми людьми…»

В конце 1940-начале 1950-х годов шла острая борьба не просто между русскими и евреями, а между двумя идеологическими тенденциями – условно говоря, патриотической и «интернационалистской», пытающейся гальванизировать послереволюционную антирусскую направленность, которая была решительно подорвана во время Великой Отечественной войны. И публикуемые письма дают возможность приблизиться к пониманию действительной сути событий конца 1940-х – начала 1950-х годов.