Станислав Куняев - Мои печальные победы

Входишь в здание Мемориала, опускаешься по ступенькам в полуподвал и попадаешь в зал, где возложен камень на символической могиле шести миллионов мучеников. Шесть прожекторов рассекают тьму над шестью углами шестиугольного камня… На белой, ярко освещенной стене надпись на древнееврейском языке: «Смотрите и вы увидите, есть ли еще такая боль, как моя боль. Млад и стар, мои дочери и сыновья пали от этого меча».

«Здесь, в крохотной комнате, размером не больше каюты на старом речном пароходе, Владимир Ильич Ленин редактировал в 1902 – 1903 годах большевистскую «Искру». Семнадцать номеров вышли именно здесь.

– Вы должны это знать: из семнадцати номеров шестнадцать набрали еврейские наборщики, – говорит Эндрью Ротштейн и внимательно насмотрит, какое впечатление произведут на меня его слова.

Думаю о том, как бесхозяйственна у нас, евреев, историческая наука.

Узнаю, что соратники Ленина печатали некоторые свои статьи в Еврейском «Векере» («Будильнике») и что сам Владимир Ильич – его конспиративное имя здесь было Якоб Рихтер – в 1903 году выступил с речью о Парижской коммуне на собрании еврейских рабочих в «Рабочем союзе».

«Подсчитано, что десять миллионов евреев, уцелевших после Второй мировой войны, превратились в четырнадцать миллионов тридцать восемь тысяч на сегодняшний день»,(через 23 года после окончания войны?! Или рождаемость у них была, как у таджиков, или с цифрами о холокосте что-то напутали… – Ст. К. ).

* * *

Конечно же не только идеологические вожди еврейства, но и широкие круги еврейской интеллигенции и в Советском Союзе и в Америке не могли не знать о политическом доносе Вергелиса на еврейских писателей в 1949 году. Но почему же тогда через 20 лет после выхода книги «16 стран включая Монако» никто его не упрекнул в ренегатстве и фарисействе, а во время перестройки и гласности никто (как и в случае с Симоновым) не вспомнил его погромной антисемитской декларации? Предполагаю, что здесь все дело в одной уникальной особенности еврейского менталитета. Евреи могут простить ради тактических соображений своим соплеменникам все – политические наветы, антисемитские выпады, объединение с властью во время «борьбы с космополитизмом». Все кроме одного. Они не прощают соплеменникам, когда те покушаются на «святая святых» еврейской истории – на сакральную сущность еврейства, на ветхозаветную или талмудическую сущность еврейского бытия. Простить Симонова, Вергелиса, Паперного, Эльсберга, Дымщица и других евреев, стоявших во время борьбы с космополитизмом в одном ряду с Софроновым и Грибачевым, еврейству не представляло никаких сложностей. Забыли, как по приказу свыше, – и все. Но простить предателей веры вроде еврея выкреста Якова Брафмана, написавшего в XIX веке «Книгу Кагала» – о темных сакральных тайнах еврейства – этого евреи ни забыть, ни простить не могут вот уже полтора века. Недавно в России вышла книга американского (бывшего советского) журналиста Семена Резника, «Вместе или врозь?». Заметки на полях книги А. И. Солженицына, в которой автор пишет о Брафмане и ему подобным, как о предателях еврейства, которым никогда и ни за что не может быть никакого прощенья:

« Крещения по конъюнктурным соображениям вряд ли можно было считать морально безупречным поступком; тем не менее таких выкрестов не следует ставить на одну доску с выкрестами другого ряда– теми, кто порвав с еврейством, превращался в злобных юдофобов, снабжавших врагов породившего их народа клеветническими «знаниями» о еврейской жизни, религии, Талмуде и т. п.». Вот так-то. У них даже выкресты свои, особенные.

8.V.48.

На бланке журнала «Знамя»

Москва.

Ан. Софронову

Дорогой Анатолий Владимирович!

Привет! – С днем Победы… (В этот день я из Берлина прилетел в Москву.) Начинаю от маеты последнего десятилетия – приходить в некую норму… Читаю и думаю только об искусстве. Никуда не лечу; никого не бомблю; не срываюсь ночью с койки…

– Вчера был у меня А. Фадеев… – Бодрый, оживший от перегрузок, с рядом новых планов, живых мыслей… Чудесно поговорили… – Литература идет впереди всех отрядов худож. фронта страны – и это мы можем скромно констатировать – и усилить свою работу… – Мы много должны сделать…

– Читали ли № 5 «Знамени»?.. – Готовим интересные № 6-й и № 7-й… При личной встрече расскажу ряд интересных, нужных вещей… – (Что-то я от воздуха и устремленных раздумий очень взбодрился…) Прошу Вас помочь нашим знаменцам: старейшим, работающим десятки лет, но которых не коснулось повышение зарплаты… – Я прошу 3 бесплатных путевки больным моим работникам – зав. редакцией Л. Коган; зав. отд. очерка Ц. Дмитриевой и лит. секретарю «Знамени» Ф. Левиной… – (Это реальные работяги и святые люди: сидят в мороз, в сырость, в зной, живут литературой…).

– Я надеюсь, что вы поможете нашему общему делу и людям большого труда.

Крепко жму руку

10/111 1950

А.В. Софронову

Барвиха

ССП СССР. Москва

Привет, Анатолий Владимирович!

Благодарю Вас за телеграмму. Сталинская награда [23]обязывает к новым делам… Продумываю детали работы с Чиаурели [24]; мы с ним в конце марта поедем на Балтику, я его покрепче «окуну» во флотский мир. Затем – за новую пьесу: набор образов, персонажей силен; «остается» собрать их, «построить» и повести… Настроение бодрое и сосредоточенное… Этот год для меня вообще знаменателен: в декабре стукнет 50 лет; 30 лет регулярной литпублиц. работы (первый очерк о парт. Подполье в Крыму напечатал в дек. 1920 г. – после разгрома Врангеля; редактором был Федор Гладков)…

Тронут многочисленными письмами и телеграммами писателей, военных моряков, артистов и пр. – Рад успеху ЦТКАЗ [25]; думаю, что и Малый встрепенется…

Слежу за «Лит. газетой». «Контрабандой» – (мимо врачей) – уже дал им статью о «Кубан. казаках» [26]… – Нужно в газете смелее развертывать тему литературы и искусства. – Лебедев [27]подробно рассказал мне о заседании 6 111 о Ст.(алинских) премиях. Раздумываю над замечаниями т. Сталина. Они в наш адрес…

Нужно достойно провести годовщину смерти В. Маяковского. Пока идут скрытые и полуявные споры; они вот-вот м. б. и прорвутся… – Желательно поэтому внести в проблемы поэзии ясность. А. Тарасенков сообщил мне о своей статье и готовящемся докладе. М. б. и получится нужный разговор. – А. Тарасенков после жестокого моего удара в 1946 г. за пастернаковщину и т. п. – очень задумался над своими путями и, видимо, выбирается на дорогу. Но ему полезно проанализировать свои ошибки, а не полагаться на субъективную окрыленность и пр. – (я полностью в курсе его дел).