Гаралд Граф - Революция и флот. Балтийский флот в 1917–1918 гг.
- Название:Революция и флот. Балтийский флот в 1917–1918 гг.
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Вече
- Год:2011
- ISBN:978-5-9533-6176-7
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Гаралд Граф - Революция и флот. Балтийский флот в 1917–1918 гг. краткое содержание
В среде русской эмиграции Гаральд Карлович Граф (1885-1966) был известен не только как бывший старший офицер эскадренного миноносца «Новик», капитан 2?го ранга, участник Русско-японской, Первой мировой и Гражданской войн, но и как автор знаменитой книги "На «Новике». Балтийский флот в войну и революцию", изданной в Германии в 1922 году. Успех книги был феноменален. Ее читали обыватели, бывшие офицеры русской армии и флота, великие князья, либералы русского зарубежья. Читали даже преподаватели советских военных академий и работники ОГПУ по долгу службы… В предлагаемом издании читатель познакомится со второй и заключительной частью труда Г.К. Графа, озаглавленной автором «Смерть флота». В ней охватывается период от событий накануне революции 1917 года и до смерти адмирала Колчака. Автор подробно описывает царившую атмосферу и трагические события, происходившие на Балтийском флоте в 1917-1918 годах.
Революция и флот. Балтийский флот в 1917–1918 гг. - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
рода выборы, он вскочил на первую попавшуюся бочку и громко, при хохоте окружавших его матросов, крикнул: «Что вы делаете? кого выбираете командующим флотом? дурака выбираете!!..» Это выступление, хотя и принятое сочувственно, все‑таки не помешало успеху выборов Максимова. Тотчас же после них он и его главные помощники, капитан 2го ранга Л. Муравьёв и старший лейтенант К. Василевский [5] Муравьёв Лев Петрович (1885—?) — капитан 2–го ранга (1915), в 1915 году служил в Учебно–минном отряде преподавателем Минного офицерского класса и флагманским минным офицером. Василевский Кесарь Иванович (1886—?) — старший лейтенант (1915) — в 1914–1915 годах служил в Морском генеральном штабе.
, увешанные красными бантами и лентами, сели в автомобиль. Этот автомобиль был буквально весь облеплен вооружёнными матросами, тоже в красных бантах. В таком виде Максимов отправился на «Кречет», чтобы объявить адмиралу Непенину о своём избрании. Но тот ему определённо заявил, что никаких выборов не признает, что он и флот подчинились Временному правительству и кому оно укажет, тому он и сдаст командование.
Максимов уехал, но с самовольно поднятым на автомобиле значком командующего флотом. Так он вскоре направился и на Вокзальную площадь. Тем временем был убит адмирал Непенин, и, таким образом, командование флотом уже фактически перешло к нему как к старшему. Адмирал Максимов стал командующим флотом!..
Убийство адмирала Непенина произошло при следующих обстоятельствах. Большинство команды «Кречета» отправилось на площадь, чтобы встретить членов Временного правительства. В это время к «Кречету» подошла большая толпа, конечно, вся вооружённая, и стала шумно требовать, чтобы адмирал тоже пошёл на площадь встречать депутацию. Опасаясь, как бы она не ворвалась во внутренние помещения штаба, где хранились разные важные документы, шифры и так далее, и чтобы всё это не было расхищено, адмирал Непенин решил пойти и в сопровождении своего флаг–офицера лейтенанта П. И. Тирбаха [6] Тирбах Пётр Игнатьевич (1890–1953) — старший лейтенант (1916), кадетом участвовал в Русско–японской войне, флаг–офицер штаба командующего Морскими силами Балтийского моря (1913), исполняющий должность старшего флаг–офицера по оперативной части (1917). После Гражданской войны — в эмиграции.
сошёл на берег. Они шли впереди, а за ними толпа, среди которой находился и будущий убийца адмирала, одетый в морскую унтер- офицерскую форму. Он шёл всё время сзади адмирала, держа наперевес винтовку. Передают, что у него на ленточке была надпись «Гангут», но определённо утверждать этого нельзя. Вернее всего, это был специально нанятый убийца [7] Вице–адмирал А. И. Непенин, очевидно, был убит анархистами. Имя одного из убийц известно — это матрос Береговой минной роты П. А. Грудачев.
.
Когда адмирал был уже у ворот порта, к флаг–офицеру подошло из толпы несколько матросов. Эти матросы сказали ему: «Уйдите, г–н лейтенант, здесь будет нехорошее дело». И как бы в подтверждение их слов, едва только адмирал стал выходить из ворот порта, сзади него раздался выстрел. То убийца в матросской форме совершил своё злое дело. Адмирал упал, но и тогда в него было сделано ещё несколько выстрелов из винтовок и револьверов.
Флаг–офицер в момент первого выстрела и последовавшей затем свалки был насильно оттащен своими доброжелателями–матросами в сторону и этим спасён.
Этот случай определённо показывает, что тут преследовалась цель убить именно адмирала Непенина вне связи с убийствами офицеров вообще.
Наконец, около 4 часов пришёл столь долгожданный поезд, и на нем приехали: министр по делам Финляндии Родичев, депутат Скобелев и два представителя Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов.
Все четверо сказали витиеватые речи о необходимости прекратить бесчинства и поддерживать дисциплину. Как из рога изобилия сыпались слова: «товарищи», «завоевания революции», «революционная честь» и так далее. Присутствовавшие остались ими вполне довольны и много и долго кричали «ура». Что будет дальше — никто не знал, а пока — невольно вставали пред глазами окровавленные тени убитых во имя революции офицеров.
После встречи всё спокойно разошлись по своим частям, и всюду наблюдалось очень оживлённое настроение.
По возвращении на миноносец команда попросила меня выйти на палубу. Выборный от неё сказал мне речь, в которой от имени матросов благодарил за справедливое и заботливое отношение к ним в прежнее время и в знак признательности просил разрешения меня покачать. Затем они качали командира и других офицеров.
Вечером, ввиду общего успокоения, всем было разрешено идти на берег. Заботы команды обо мне простёрлись так далеко, что когда я собрался идти, она очень просила меня не ходить одному по улицам, так как боялась, что, ввиду случаев нападения неизвестных матросов и солдат на офицеров, то же самое могло случиться и со мной; меня просили всегда брать с собой в провожатые кого‑либо из наших матросов.
5 марта, к вечеру, ко мне пришли представители команды и несколько смущённо заявили, что последняя считает неудобным, чтобы в кают–компании продолжали висеть царские портреты, а потому просит их снять. Надо заметить, что в то время, когда на всех кораблях тотчас же после переворота были сняты и уничтожены портреты государя и его августейшей семьи, на «Новике» они ещё продолжали висеть.
У нас портрет государя был с его личной надписью, сделанною им во время смотра на миноносце, когда он выходил на нем в море. Это была реликвия корабля.
Когда я подошёл к портретам, невольно нахлынул целый ряд воспоминаний.
28 января 1904 года. Я — старший гардемарин Морского корпуса. Весь корпус живёт только одним: вновь вспыхнувшей войной с Японией. Все наши мысли невольно прикованы к Тихоокеанской эскадре, и на все лады обсуждается неожиданное нападение японских миноносцев на наши корабли; занятия совершенно не идут на ум.
Утром нам вдруг объявили, что около 2 часов дня государь император посетит корпус. Хотя больше ничего сказано не было, но приезд государя в такой момент уже сам по себе обещал что‑то особо выдающееся в жизни корпуса.
Огромная столовая зала, видевшая столько поколений будущих морских офицеров, казалось, в этот день была настроена особенно торжественно. Спокойная, величественная статуя великого основателя флота, как всегда, покровительственно смотрела на нас. В конце залы стоял наш старый бриг «Меркурий», с которым у нас было связано столько воспоминаний. Всё это была хорошо знакомая нам картина, но в этот день даже она производила какое‑то необычное впечатление.
Вскоре после того как корпус был выстроен, раздались условные звонки, означавшие, что государь уже приехал, и мы все замерли на своих местах.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: