Журнал «Если» - «Если», 2006 № 09

— Хватит, — оборвал ее маг. — Роза, когда ты в последний раз видела своего сына?

— На прошлой неделе, — бестрепетно отозвалась черноволосая. — Кноф глядел волчонком, но что там и как, рассказывать не стал.

— Когда ты в последний раз видела барона?

— О-о, — она игриво вскинула черные брови. — Нэф не желал меня замечать вот уж полгода, не меньше… Разве что на прошлой ярмарке, на торгах… месяца три будет.

— Горчица, — маг обернулся к рыжей. — А ты когда в последний раз виделась с бароном?

Зависла пауза. Женщина смотрела на мага, как сквозь толстое стекло, и меня вдруг обсыпало мурашками: веснар!

Мы не можем узнавать друг друга. Мы не можем чуять друг друга, но в эту минуту, глядя на нее, я готов был поклясться: она веснар. Годы и годы проведшая в тайне. Прижившая ребенка с йолльским бароном. И вот теперь…

— Мы виделись вчера, — просто сказала рыжая Горчица. — Я собирала травы в лесу, возвращалась после обеда и встретила его на опушке. Мы поговорили. И я ушла. А он остался в лесу. Сказал, что у него встреча. Это правда, чистая правда, ты не можешь этого не чуять, Аррф.

— Ты собирала травы в лесу, где полно волканов?!

— Нэф говорил, эти твари не охотятся днем. А я пришла в лес, когда солнце стояло высоко… Почему ты спрашиваешь, господин маг? Какая разница, кто и когда видел Нэфа? Если теперь он мертв, если его убил вот этот веснар, — она опять кивнула на меня, — какая разница, с кем он встречался?

Я разжал пальцы. Увядший василек, невесть как оказавшийся у меня в руках, упал на каменный пол балкона. Вот оно как… Я испытывал и облегчение, и разочарование. Я ведь ждал, оказывается, что она первой нападет на обоих йолльцев — и мага, и стражника. И настанет наконец развязка.

Она почувствовала мой взгляд. Снова посмотрела мне в глаза, без тени страха, без намека на стыд.

— Зря ты убил его, — сказала на языке Цветущей. — Те времена прошли… Теперь всем будет только хуже.

Я прикусил язык — до того мне хотелось ответить.

— Говори по-человечески! — рявкнул Аррф.

Женщина приподняла уголки губ:

— Я и говорю по-человечески, мясоед.

Он вскинул руку с кольцом — и тут же опустил. Рыжая даже не моргнула.

— О чем вы беседовали с бароном? — глухо спросил Аррф.

И опять Горчица помолчала, прежде чем ответить. Эти маленькие паузы, как ледяные гвозди, делали каждое ее слово значительным и острым.

— Нэф хотел отправить сыновей в Некрай на учебу. Реф согласился. А Кноф… — она мельком взглянула на черноволосую. — Сын Розы хотел остаться в Холмах и жениться. Академии ему ни к чему — так он сказал. И еще он сказал, что ненавидит отца и хочет его убить.

— Врешь! — выкрикнула Роза.

Горчица ухмыльнулась:

— Может, и вру… Это он не мне говорил. Это он Рефу, дурачку, говорил. А Реф, бедняга, врать не умеет.

Начальник стражи, позабыв обо мне, переводил взгляд с черноволосой на рыжую и обратно.

— Капитан, — голос Аррфа звучал теперь устало. — Верни слуг. Пусть позаботятся о лошадях. Собери людей с лопатами: до захода солнца барон должен быть похоронен. Поспеши! Я, возможно, прощу вам всем вчерашнее бегство. А может, и нет. Постарайтесь меня задобрить.

Начальник стражи щелкнул каблуками и исчез. Остались женщины: Роза уперла кулаки в крутые бока. Горчица стояла неподвижно, ветер теребил длинный и легкий подол ее ситцевого платья.

— Роза, — медленно начал Аррф. — Ты когда-нибудь думала о том, что твой сын может оказаться… веснаром?

Черноволосая мигнула. Ответила через силу:

— Мы все об этом думаем. Спросите хоть Горчицу. Она тоже.

— Мы думаем, — подтвердила рыжая со странной улыбкой. — В старину они часто рождались, веснары-то… Мать мне рассказывала — всегда устраивали праздник, когда малыш впервые травку подрастит. Никто, — она впилась взглядом в воспаленные глаза мага, — никто их не боялся. И не боится. И веснар, — она кивнула на меня, — никогда и ни за что не убьет человека. Только нелюдь.

Она была сумасшедшая. Безумие влажно поблескивало в ее глазах.

— Ты все сказала? — хрипло спросил Аррф.

— Выходит, Нэфа другой веснар убил? — она рассуждала, не слушая мага. — Не этот? Иначе ты не расспрашивал бы… Ага! Веснар в Холмах, и ты не знаешь, кто это… Пойди по домам, Аррф, пойди по всему поселку и каждого спрашивай. Сколько там у нас местных в поселке? А на выселках? Ничего, за неделю справишься… Если спать не будешь. И если веснар тебя дождется.

— Допрыгаешься, — вполголоса сказала ей Роза.

Горчица улыбнулась шире:

— А начинать надо с девок. Каждая девка в поселке — бери любую, хоть хромую, хоть горбатую. Он со всеми переспал. Не веришь? Пойди поспрашивай.

— Бред, — выплюнул Аррф. — Замолчи!

Горчица послушалась и молчала целых три мгновения. Коротенькая, холодная пауза.

— Мальчишку-то мне можно забрать? — спросила совсем другим голосом, тихо. — Рефа. Насовсем.

Маг не ответил. Обернулся к Розе:

— Скажи… Кто из девчонок в последнее время… с кем он… ты знаешь?

Женщина чопорно поджала губы:

— Я ему не сторож, господин маг. Горчица, хоть и дура, дело говорит: бери в поселке любую.

— Это ложь, — сказал Аррф, но как-то неуверенно.

— Правда, — сказала Роза, будто камень бросила. — Испортил многих. А такой девки, чтобы ему долго у сердца держать, такой в последний год не знаю.

Маг перевел взгляд на Горчицу. Рыжая стояла, не разжимая губ, как будто рот у нее склеился.

Тогда Аррф повернулся к женщинам спиной и кивнул мне, приглашая обратно в дом. Уходя, я в последний раз глянул на них через плечо, на Горчицу и Розу. Они стояли, одинаково подбоченясь, и обе Смотрели мне вслед.

Слуги, доставившие из поселка завтрак, накрыли стол на зеленой лужайке в тени ограды. И стол, и скамейки были врыты в землю.

Горчица, оказавшаяся хозяйкой гостиницы «Фатинмер», приготовила этот завтрак с полным знанием дела: мне полагалась бобовая каша, Аррфу — котлеты в луковой чешуе. Наверное, у нее был припасен готовый фарш, думал я, глядя, как маг сидит над своей тарелкой. Мясное блюдо не приготовишь так быстро…

Интересно: гостиницу Горчице подарил барон? Как и пост сборщика налогов Розиному мужу?

Цветущая моя, Цветущая…

С детства приученный уважать еду, я съел все, что было в миске. Маг вяло поковырял котлеты и выпил две кружки пива.

— Почему ты не ешь мяса? — спросил он, глядя в упор.

— А почему ты не ешь человечину?

Мы смотрели друг на друга. Нас объединяла смерть о двух концах. За домом, в дальних пределах ограды, притихшие крестьяне рыли четырехугольную яму. Скрежетали лопаты, вонзаясь в плодородную землю Цветущей. И пахло весной, обновлением — пахло сырой землей.

— По-твоему, барона убил мальчишка? — маг отхлебнул еще пива. — Старший сын, байстрюк? Кноф?