Журнал «Если» - «Если», 2006 № 05

Я как раз переносил содержимое этого чулана в коробки, когда пришел вызов. Голова у меня болела так, словно кто-то вколачивал в мозг раскаленные гвозди, а тут еще и Мойра, моя квартирная хозяйка, торчала в дверях, читая мне нотации. Те вещи, которые можно было толкнуть на интернет-аукционе, уже были проданы на интернет-аукционе, а я успел задолжать ей за полгода.

Мои очки, лежавшие на тумбочке, запищали. Сигнальная лампочка на дужке замигала.

— А я думала, ваше обслуживание аннулировано, — заметила Мойра.

— Так оно и есть.

Я нашарил очки, сел на пол и насадил их на нос. Желудок опасно дернулся. Стена квартиры растаяла, предъявив изображение Гленды, моего персонального цифрового секретаря. Программируя Гленду, я придал ей внешность Луизы Брукс.

— Вам звонят из «Вэнником, Лтд», — сообщила она. — Роузтраш Вэннис хочет с вами поговорить.

Я снял очки.

— Мойра, дорогая, оставьте меня минут на пять, договорились?

— Кем бы там ни была эта особа, надеюсь, она брала у вас взаймы и теперь честно вернет долг, — ехидно ухмыльнулась Мойра, но все же ушла.

Я порылся в хламе на тумбочке, нашел новый шприц и сделал себе укол. Сердце забухало в груди, глаза наконец открылись. Я поспешно надел очки.

— О'кей.

Гленда поблекла, и ее место заняло прелестное лицо Вэннис.

— Дет! Ты здесь?

— Совершенно верно. Как ты меня нашла?

— Пришлось оплатить счета за телефон. Может, дашь взглянуть на себя?

Комната служила неопровержимым свидетельством моего грядущего выселения, и я не хотел, чтобы она это видела.

— Не выйдет. Чем могу помочь?

— Хочу дать тебе кое-какую работенку.

После того как я помог Стерджесу бежать со студии, Вэннис поклялась, что больше я никогда не буду на нее работать. Но страсть к кино брала верх над безжалостным коммерческим умом, и я получил еще пару заказов. Однако последние полгода дела обстояли так, словно я вообще больше нигде не раздобуду никакой работы.

— Я здорово занят, Роузтраш.

— Слишком занят, чтобы оплатить собственный телефонный счет?

Я сдался.

— Что тебе нужно?

— Хочу, чтобы ты положил конец этой канители с Уэллсом.

Должно быть, ссора с Роузтраш несколько выбила меня из колеи.

Поэтому я и не был в курсе того, о чем знал весь город: очередная попытка заарканить Орсона Уэллса с треском провалилась. Четыре раза охотники за талантами отправлялись в прошлое вербовать очередную ипостась Уэллса, и четыре раза все закончилось провалом.

«Нет», — отказался сорокадвухлетний Уэллс, несмотря на изгнание со студии «Юниверсал» после «Печати зла».

Очередная попытка была сделана в 1972-м, когда Полин Кел напрочь уничтожила его репутацию.

«Нет», — заявил он.

«Метро» пошло даже на то, чтобы отправить Дарлу Рашнамурти с заданием соблазнить его в тридцать восьмом, когда Уэллс был еще двадцатитрехлетним вундеркиндом. Между Дарлой и тогдашней версией Уэллса завязался неудержимый роман, но ее трофеями оказались всего лишь сексвидео, ставшее хитом в интернете, и несколько подробностей для книги мемуаров. Я все это знал, и Роузтраш знала, что я знаю, но, черт побери, какое это имеет значение? Мне необходима работа.

— Не могла бы ты послать мне немного наличных электронной почтой?

— Сколько?

Я мысленно приплюсовал ко всем расходам Мойру.

— Э… как насчет десяти тысяч?

— Получишь через час. Надеюсь, к этому времени ты будешь в моем офисе. Так?

— Непременно.

Неделю спустя выбритый, причесанный, отполированный до блеска и проинструктированный я стоял в центре станции путешествий во времени. Поставил сумку, в которой хранились одежда по моде сорок второго года и портативная машина времени, и кивнул Норму Пейджу в кабине управления. За лакированным поручнем станции стояла Вэннис.

— Надеюсь, на этот раз никаких провалов, Дет?

— Когда это я тебя подводил?

— О, я могу предъявить длинный список…

— Десять секунд, — объявил Норм из кабины.

Вэннис наставила на меня указательный палец, как пистолет, опустила вниз большой палец и произнесла уголком рта, довольно сносно изображая мужской голос:

— Роузбад — живой или мертвый.

И мир исчез.

От заурядного охотника меня отличает то качество, что я способен не только составлять планы, но и импровизировать. В первую очередь, планирование. Ты должен знать свою цель. Просишь человека отказаться от прежнего существования, а ведь это никому не дается легко. Поэтому следует приближаться к нему в наихудшие моменты его жизни, но тогда, когда его талант еще не успел истощиться.

Сейчас ситуация была для меня наиболее благоприятной. Я вышел на корму и закурил очередную сигарету. Табак — еще одна утраченная роскошь двадцатого века. Сквозь легкий никотиновый морок я прислушивался, как в салоне Уэллс орет на Харан и продолжает доламывать несчастный проектор. Слышал, как она послала его ко всем чертям. Луна поднялась еще выше, и поверхность воды рябила длинными низкими волнами, мягко ударявшими о борт по мере того, как мы продвигались на юг. Позади, за белой пенной струей, отражались огни Сан-Педро.

Через несколько минут на палубу вышел Уэллс, волоча за собой яуф с фильмом, который и водрузил на стол. Потом сел и уставился на него. Поднял бутылку с бренди, налил стакан, залпом осушил и налил другой. Если он и заметил меня, то не подал виду.

— Все могло пройти лучше, — мягко заметил я минуту спустя.

Уэллс вскинул голову. Лицо было мрачным: на секунду он стал удивительно похож на Гарри Лайма в «Третьем человеке».

— Мне нечего вам сказать.

— Зато мне есть что сказать вам, Орсон, — возразил я, шагнув к столу.

— Проваливайте! Не позволю, чтобы лакеи Видора читали мне наставления.

— Я не работаю на мистера Видора. И вообще ни на кого из ваших знакомых. Я здесь, чтобы потолковать с вами.

Уэллс отставил стакан.

— Я вас знаю?

— Меня зовут Детлев Грубер.

— Будь я на вашем месте, поспешил бы сменить имя, — презрительно фыркнул он.

— Я так и поступаю. Довольно часто.

На этот раз он действительно взглянул на меня: впервые с того момента, как поднялся на борт.

— Ну, так излагайте ваше дело и оставьте меня в покое.

— Сначала позвольте кое-что вам показать.

Я вынул из кармана бандану и расстелил на столе между нами. Дернул за концы, отчего она стала жесткой и негнущейся, нажал на скрытые кнопки, чтобы ее включить. Бело-голубой рисунок ткани исчез, и вместо него засветился экран.

Уэллс явно заинтересовался.

— Что это?

— Демонстрация.

Я нажал кнопку «play», экран потемнел, и на нем появились слова:

МЕРКЬЮРИ ПРОДАКШН

ФИЛЬМ ОРСОНА УЭЛЛСА

Вслед за этим выплыло название:

ГРАЖДАНИН КЕЙН

Откуда-то возникла и нарастала зловещая мелодия. Титры растаяли… ночь… металлическая цепь-ограда и табличка, гласившая: «Вход воспрещен».