Журнал «Если» - «Если», 2012 № 12

В неимоверной вышине грохнуло, оглушительно заворчало. Надо понимать, Смотровая решила заодно проверить и Речевой Аппарат.

— Работать разучились?.. — надрывался вконец озверевший Белуай. — В чем дело? Арбао! Балбел!..

— А что Балбел, если Локоть вихляет?.. За Локоть, между прочим, Мниархон в ответе!..

— Вот только вырони мне Стопку! Вырони!..

Наконец опустевшая Правая Рука после нескольких попыток забрала копытцеобразный предмет, именуемый Стопкой, и на Левой наступило относительное затишье. Грязноватая муть всколыхнулась, словно собираясь рассеяться, но через некоторое время сгустилась вновь.

Крима ослабил хватку и огляделся. И где она, истина? В чем? Обычный производственный бардак…

Череда неблагоприятных дней, похоже, прерываться не собиралась. Чертики маялись, жаловались на головные боли, шерстка у многих приобрела нездоровый зеленоватый оттенок. Падала и дисциплина. Дошло до того, что Тренеу, порядком поутративший обычную свою молодцеватость, попросил однажды Криму последить за Пальцами, пока сам он кое-куда смотается. Раньше такого не случалось никогда.

— Только, слышь… — сипло предупредил Тренеу. — Ничего не трогай. Просто присмотри. Если что, кликни Абитриона — поможет. Я его предупрежу…

Крима согласился. Что ни говори, а интересно было, хотя и боязно, взять на себя управление одним из самых ответственных участков. Оставшись в одиночестве (Крис — на Смотровой, прочие тоже куда-то разбрелись), юный чертик, вопреки запретам, решил попрактиковаться: согнуть и разогнуть Указательный. Ничего не вышло. Наверное, Тренеу, предвидя излишнее любопытство Маникюра, на всякий случай перед уходом застопорил Суставы (они же Мослы). Крима внимательно осмотрел каждый из них. По идее, должны работать. В чем же причина? Перебрал Мышцы — вроде бы в порядке. Попробовал повторить попытку — опять неудача.

Обескураженный, отступил на Ладонь, почесал темечко. Видимо, имелся какой-то секрет, известный одному Тренеу. Настоящие умельцы часто отлаживают систему таким образом, чтобы никто из посторонних не мог привести ее в действие. За это им, бывает, достается на Плеши, но все без толку: блоки ставили, ставят и будут ставить.

Потом ни с того ни с сего Пальцы дрогнули. В первую секунду Криме почудилось, будто они с запозданием отозвались на его усилия. Но нет, шевельнулся не только Указательный, в движение пришла вся Кисть. Мало того — вся Рука.

Первым побуждением юного чертика было броситься на Правое Предплечье и позвать на помощь. Впрочем, он тут же сообразил, что Абитриону сейчас, скорее всего, не до чужого участка — со своим бы управиться!

Пальцы тем временем ухватили — сами собой! — нечто плоское, гибкое, с двумя рядами бугров по всей длине. С фланга надвинулась Левая Рука и помогла надорвать край того, что было в Правой. Бугор лопнул, из него вылупился предмет, напоминающий Пуговицу белого цвета, только потолще и без дырок.

— Чего стоишь? — заорал на Криму Балбел. — Работай давай! Шевели Пальцы, шевели!..

В следующее мгновение темношерстый крикун унесся в Бездну вместе с Левой Кистью, а Крима, как присел, вцепившись в Ладонь передними лапками, так и окоченел в этой позе, завороженно глядя на Щепоть, зажавшую странную Пуговицу без дырок и теперь несущую ее к Губам.

И лишь когда загадочный белый предмет исчез во Рту и заходила вверх-вниз чудовищная Нижняя Челюсть, подоспела подмога. Не тратя слов, всклокоченный Тренеу кинулся к Пальцам, взял управление на себя.

Собственно, он мог бы этого и не делать — операция была уже завершена. Крякнул специалист, отряхнул ладошки и, не поднимая глазенок, подошел к стоящему столбиком Криме.

— Ты… это… — в затруднении начал он и умолк.

— Но ты же сам велел ничего не трогать… — пролепетал в оправдание тот. — Только присмотреть… А Абитрион занят был…

— Ну, правильно… — нахмурившись, согласился Тренеу. — Все ты сделал, как надо… Одна просьба: никому ни словечка, договорились?

— Про что?

— Ну… про то что Пальцы рыскали… бесконтрольно… Узнают — и мне хвостик надерут, и тебе. За то, что присмотреть согласился…

Рыскали? Бесконтрольно? Ну уж нет, Крима еще умишком не тронулся! Бесконтрольно… В том-то и дело, что не рыскали они, а совершали вполне осмысленные действия. Без участия Кримы.

Ликующее мурло Балбела, раздвинутое злодейской ухмылкой, было даже шире обычного.

— Как насчет того, чтобы копытца почистить? — вкрадчиво осведомился он.

— Кому?

— Мне.

— С какой это радости?

— А с такой радости, что я тебя и заложить могу. Кто Пальцы на Правой Руке распустил?

— Иди ты… в чертоматку! — ругнулся Крима. — Я только за Ногти отвечаю!

— Ну вот и отвечал бы за Ногти! А раз, кроме тебя, на Правой никого не было — значит, что? А?! Значит, велели за Пальцами последить… А когда я тебя о том же просил, куда ты меня послал?..

— А знаешь, — неожиданно для самого себя сказал Крима. — Я почищу тебе копытца, Балбел. Почищу, отполирую… Если ты честно ответишь мне на один вопрос. Честно.

Ухмылка стала несколько застывшей.

— Ну?.. — осторожно молвил заведующий Пальцами Левой Руки.

— Мы действительно управляем Телом?

Ухмылки как не бывало. Выпуклые глазенки метнулись в панике. Толстячок не знал, куда бежать.

— Или только притворяемся, что управляем?.. — процедил Крима, не сводя с него пронзительного взгляда.

— Да что ж ты за придурок! — простонал Балбел. — Ты о двух головенках, что ли? Откуда ты вообще взялся такой? Не рожает таких чертоматка!..

Крима уронил плечики.

— Ясно… — мертвым голоском произнес он. — Спасибо…

И опустился на коленочки с явной целью почистить копытца Балбелу. Тот отскочил.

— Ты меня ни о чем не спрашивал! — отчаянно взвизгнул он. — А я тебе ничего не отвечал! Понял? Ты понял меня, Маникюр?..

Крима стоял на коленочках и машинально водил лапками, будто и впрямь оглаживая чьи-то копытца.

Он перебирал в памяти случай за случаем — и все совпадало. Взять хотя бы недавнюю ночную тревогу: сначала взметнулась Рука — и лишь потом прозвучала запоздалая команда Белуая. Всплыл в пушистой головенке и первый день службы, когда Пальцы на Левой сработали сами собой, без приказа…

Единственное исключение — та давняя шалость старичков, из озорства подстроивших взмах Руки, стряхнувший Криму во Внетелесье… Однако исключение ли это? Вдруг не было никакой шалости — и Рука махнула сама?

Да запросто!

Истина с самого начала была у него перед глазенками. Угрюмая, нагая истина, от которой впору самому прыгнуть в Бездну!