Коллектив авторов - Российский колокол №1-2 2016
- Название:Российский колокол №1-2 2016
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Литагент ПЦ Александра Гриценко
- Год:2016
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Коллектив авторов - Российский колокол №1-2 2016 краткое содержание
Из года в год мы совершенствовались, появлялись новые рубрики, которые сразу находили своих постоянных авторов. Журнал объединил под одной обложкой стихи, художественную прозу, публицистику, рецензируются книжные новинки, как выходящие в России, так и за рубежом.
На просторах сегодняшнего выпуска журнала «Российский колокол» можно найти произведения, в которых выражаются мысли авторов, фантазийные и житейские рассказы, регулярные рубрики, интервью с интересными и творческими людьми, которые добились успеха в своём любимом деле. Также мы продолжаем знакомство с авторами – членами региональных представительств Союза писателей России в рубрике «Голоса провинции».
Одним словом, наслаждайтесь чтением!
Российский колокол №1-2 2016 - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
Певец способен охватить без разрывов большие временные отрезки. Он возвышается над приземным течением времени и не пленён текущей хроникой жизни, у него личное отношение к происходящему, сильный голос и спокойная, с несокрушимым достоинством интонация речи.
Вот, в самых общих чертах, корень, из которого произрастают творческое вдохновение и нравственный стоицизм поэтессы.
Очевидна и почва, питающая русское древо сегодня. Она даёт опору телу и душе и скрывает под собой пласты старого жизнеустройства. Принимая минувший день, мы яснее видим отдалённое прошлое, созревает наше миропонимание, складывается наша репутация, формируется духовное задание.
Диана Кан предъявила современникам знаки почвы и поколения. Её поэтический профиль, таким образом, стал отчётливо узнаваем. Однако тайные пределы художественного мира поэтессы и законы его устройства не постичь без дополнительных, самых общих смысловых ориентиров. Множество стихотворений Кан неопровержимо свидетельствуют: это – земля и вода. Их сокровенная роль исключительно велика в её творчестве. И ещё – терпение.
Терпение земли и терпение воды – по существу, это то самое покорное состояние природы, в котором она была передана Богом человеку после его грехопадения. Когда несоответствие между горним заданием и чёрными человеческими делами становится ужасающим, в природе просыпается неуправляемое стихийное начало. Теперь она – самовластна, тогда как человек всё более ничтожен в прикровенно грозном устройстве земного пространства. Тут ещё одно напоминание об утраченном Эдеме, о принятых первыми людьми ризах кожаных, о хлебе, добываемом тяжким трудом, о смерти, которая вошла в земной мир и повредила его основания на долгие времена.
Есть терпение земли и терпение воды, терпение воздуха – и терпение человека, христиански кроткого. Природа словно бы говорит нам о скромности и смирении, которые поистине являются опорами мироздания. В их отсутствие она легко отринет человека и вернётся в кипящее состояние, забыв прежние Имена и Поручения. Ибо само послушание уже подвергнуто нами издевательскому осмеянию и названо излишним.
У Дианы Кан всякое упоминание воды связано с реками, ручьями, дождём… Малые – говорливые Татьянка, Криуша, Сухая Самарка, величественная Волга со своими притоками-воложками, песенный казацкий Урал-Яик, Москва-река, мертвящая живую влагу, что питает её течение…
«Матушка Теплынь-река, неспешна и светла» видится поэтессе зеркалом традиционной русской жизни, которая «упорно, не спеша, торит земной тернистый путь…». Иные речки кажутся людьми, со своими повадками и житейской историей. Хотя их долгий век несопоставим с мгновенной человеческой жизнью. Они исподволь, как бы невзначай могут рассказать певцу многое о давнем времени, о людях былинного прошлого, о чудесных знамениях и пророчествах.
Вода у Кан всегда течёт, животворит, утоляет жажду и вместе с землёй дарит крестьянину хлеб. Это – пресная влага, которая, даже собираясь в море-водохранилище, кардинально отличается от стихии морской, горьковато-солёной. Собственно моря в стихотворениях поэтессы нет. И если в какой-то строке вдруг появится солёная влага, она окажется тёплой женской слезой, ещё одной приметой стоического русского быта.
В стихотворении «Не похвалялся, едучи на рать…» солдат, вернувшийся с победой в отчий дом, испил чистой колодезной воды.
«Вкусна водица!» – крякнул и как есть
всего себя он окатил водою —
живой водой, что водится лишь здесь:
колодезной, родимой, ключевою.
Она текла, беспечна и вольна.
Он текла-текла, не утекала.
Не только по усам текла она,
но золото медалей омывала.
Не зря живой в народе прослыла —
она бальзамом врачевала раны.
И мёда слаще та вода была,
что венчана с родной землёй песчаной.
Она роднилась с солнцем и тогда
высокой тучей в небо поднималась…
Стремилась в Волгу отчая вода,
текла сквозь пальцы, в руки не давалась.
Таинственная родовая стихия, вода связывает землю и небо, касается человека, омывает его, но в руки не даётся, потому что является чем-то изначально живым, в отличие от любого иного предмета, даже луговой травы. По сравнению с измученным цивилизацией человеком, бег речной воды кажется мудрым и наивным одновременно.
Степнячка-гордячка, смуглянка-дикарка,
сестра-исповедница плачущих ив,
ты не расплескала, Сухая Самарка,
сквозь мудрость столетий свой детский наив.
Прощальный венок с безотчётной любовью
дарю тебе, сняв со своей головы —
подёрнутый охрой, забрызганный кровью
и тронутый золотом поздней листвы.
Кореянка по отцу – советскому офицеру, поэтесса роднится с землёй через воду, ибо реки связывают народы и территории, языки и обычаи. По её словам, кан – это древнее обозначение реки вообще, широко распространённое в Южной Азии.
Раньше, двигаясь наугад, порою «путеводной звезде вопреки», её лирическая героиня выходила «к пересохшему руслу умершей реки». Теперь же у Кан не найти мёртвых рек и морей, в её очень предметных строках – огромное количество природной воды, с которой связаны движение, утоление жажды, звуки жизни… И здесь – реальное присутствие биографических азиатских корней: с годами они напитываются влагой больших и малых русских рек.
У Дианы Кан речной говор перекликается с песенным словом, и шире – с народной речью. Поэт одухотворяется этой языковой средой, её сокровенной правдой, исповедальной как в мистическом, так и в земном смысле, когда важно рассказать другому обо всём, что мучает твоё сердце. Такое понимание поэзии требует от художника ответственности, перекраивает его судьбу, заставляет трепетно ценить голубя как вестника Божия и снисходительно относиться к житейски рассудительной синице («ты – Слово, возводящее на крест – две тыщи лет сквозь мрак летящий голубь»; «вёрткое словечко-воробей»).
В раннем шутливом стихотворении о русалке есть знаменательная строка, которая ассоциативно свидетельствует о неразрывном единстве русского певца и песни, русского поэта и литературы: «Я в реке живу, а не купаюсь!..». Кстати, это одно из первых появлений «реки» в поэзии Дианы Кан.
Позже она создаст образ совершенно иного существования в литературном мире, и её оценка «вёрткого словечка-воробья» будет бескомпромиссна.
Болтушка, душка, врушка-хохотушка,
она немало наломала строф…
Причепурясь, стишата шепчет в ушко.
И голосок насмешливо-медов.
…Покуда спор ведут о судьбах мира
и друг на друга всё глядят в упор
классическая с варварскою лирой,
и нескончаем беспощадный спор
Интервал:
Закладка: